Неизбежная тьма - Рейвен Вуд

На его лице появляется задумчивое выражение, и некоторое время он молчит. Затем спрашивает:

— Почему ты не ушла? Почему ты ждала, пока они не узнали, что я все еще жив? Почему не уехала, если знала, что этим подписала себе смертный приговор?

— Потому что это не какая-то гребаная футбольная команда, — огрызаюсь я, когда разочарование бурлит внутри меня. — Ты не можешь просто так уйти из Рук Мира. Попав в культ, ты остаешься в нем на всю жизнь. А если ты в нем родился… Угадай, что? За всю свою жизнь ты не узнаешь ни единого мгновения свободы воли, потому что все выборы уже сделаны за тебя.

В тот момент, когда я заканчиваю говорить, то понимаю, что, наверное, не стоило говорить таким тоном с парнем, приставившим пистолет к моей голове. Но я не могу заставить себя извиниться. Я слишком зла. Поэтому я просто пристально смотрю на него, ожидая, накажет ли он меня за мою вспышку гнева.

Он не наказывает. Вместо этого в его глазах снова на мгновение вспыхивают те же эмоции. Затем он делает глубокий вдох, словно готовясь к чему-то. И от этого у меня по спине пробегает дрожь.

Но когда он, наконец, снова заговаривает, я понимаю, почему ему нужно было собраться с мыслями. Потому что он, наконец, задает мне вопрос, который, должно быть, крутился у него в голове целых шесть лет.

— Почему ты сохранила мне жизнь той ночью?

Страх и паника смешиваются во мне, словно ядовитый коктейль, оставляя неприятное послевкусие. Потому что я не хочу отвечать на этот вопрос. Это слишком личное. Слишком тесно связано со страхом и бесполезными чертовыми мечтами, которые я храню внутри себя. Слишком тесно связано с той зияющей раной в моем сердце, которая открывается каждый раз, когда я обманываю себя мыслью, что, может быть, только может быть, я могу стать настоящим человеком с настоящей жизнью.

— Отвечай, — рычит Рико, сильнее прижимая пистолет к моему лбу.

Но я также слышу отчаяние в его голосе. Ему нужен этот ответ. Он нужен ему больше, чем все остальные ответы, которые я ему дала.

Он бросает на меня предостерегающий взгляд и крепко прижимает палец к курку.

— Потому что ты вздохнул! — Слова вырываются из меня с такой силой, что, клянусь, я чувствую вкус крови на языке.

Рико слегка отшатывается и моргает, совершенно ошеломленный.

— Потому что ты, блять, вздохнул, — повторяю я срывающимся голосом. Вся борьба покидает меня, и я сажусь на землю. Сдавленный всхлип вот-вот сорвется с моих губ, когда я с отчаянием смотрю на Рико. — Я не убила тебя, потому что, когда ты проснулся, то отреагировал не так, как другие мои жертвы. Ты не выглядел испуганным. Ты не умолял меня пощадить тебя. Ты даже не выглядел злым.

Боль в груди усиливается с каждым словом, и мне приходится бороться с желанием прижать руку к сердцу, чтобы оно не разорвалось. Вместо этого я прерывисто вздыхаю.

— Ты ничего этого не сделал, — продолжаю я, выдерживая его теперь уже совершенно растерянный взгляд. — Вместо этого ты выглядел разочарованным и смирившимся. А потом ты, блять, вздохнул! — На этот раз я действительно поднимаю руку и прижимаю ее к груди. — И я почувствовала, как этот чертов вздох проник прямо в мое сердце, о существовании которого я даже не подозревала. Потому что я знала этот вздох. Я точно знала, что он означает. Что означало выражение твоего лица.

Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и на его лице все еще читается замешательство.

Я делаю еще один судорожный вдох, а затем заставляю себя закончить. Чтобы, наконец, произнести слова, которые я обещала себе никогда не произносить вслух.

— Я оставила тебя в живых, потому что увидела в твоих глазах то, что всегда чувствовала сама. Я не хочу умирать, даже не прожив.

Глава 34

Рико

От ее слов у меня по спине пробегает холодок, потому что она абсолютно права. Именно об этом я и думал, когда той ночью она приставила пистолет к моей голове. Я знал, что умру, и ничего не мог с этим поделать. И я был так чертовски разочарован, что мне никогда не удастся начать жить по-настоящему, как я себе обещал.

После того, как Илая, которому тогда было тринадцать, а мне двенадцать, похитила конкурирующая семья и пытала в течение недели, думая, что это я, моя семья усилила меры безопасности, чтобы защитить меня. Меня забрали из школы, и вместо этого я продолжил обучение с частными репетиторами в безопасности нашего комплекса. Мне пришлось отказаться от всех видов спорта и развлечений, которые нравились мне в детстве. Мой мир сузился до пределов владений Морелли и редких поездок в город и особняк Хантеров. Но только тогда, когда моя семья считала это безопасным.

Илаю, Кейдену и Джейсу по-прежнему разрешалось приезжать и проводить со мной время, но в остальном я был практически изолирован от мира. Именно по этой причине я смог создать новую личность — Рико Хантера. Потому что почти никто, кроме моих близких, не знал меня достаточно хорошо.

У меня не было жизни, вообще никакой настоящей жизни, с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, и до той ночи, когда были убиты мои родители, когда мне было шестнадцать. И каждый из этих дней я клялся себе, что, когда мне исполнится восемнадцать, мне, наконец, позволят снова жить по-настоящему. Потому что к тому времени моя семья поймет, что я самостоятельно могу позаботиться о себе. Что мне не нужна круглосуточная охрана. И тогда они разрешат мне жить. Или я заставлю их разрешить мне жить, потому что к тому времени я тоже стану могущественным.

Но потом моих родителей убили, и я был вынужден скрываться. Сейчас мне двадцать два года, а я все еще не начал жить той жизнью, которую себе обещал.

Изабелла права. Я не хочу умирать, даже не пожив. Я чувствую это сейчас. И я почувствовал это в ту ночь, когда она стояла рядом с моей кроватью, приставив пистолет к моей голове.

Что меня шокирует и, честно говоря, пугает, так это то, что она даже не знала меня тогда, и все же сумела в точности понять, что я чувствую. Это пугает меня, потому что подтверждает то, о чем я всегда подозревал. Изабелла видит меня насквозь. Видит все эмоции, которые я пытаюсь скрыть. Видит