Хозяйка фиалковой долины - Оксана Лаврентьева

Может, пошлете за доктором? Боюсь, что я… — новый виток боли сжимает все мои внутренности с такой силой, что вместо слов из горла вырывается лишь протяжный вопль.

— Я никогда не отдам тебя на растерзание какому-то там врачу. Рядом с тобой лучшая повитуха Греордании, я искала её по всей Золотой Эловене! — Маркиза положила прохладную ладонь мне на лоб, и странное облегчение на мгновение притупило мои мучения.

К сожалению, её «немного» растянулось для меня в целую вечность.

Часы словно бы сливались в один бесконечный кошмар. Я уже не понимала, день сейчас или ночь, реальность или мой бред.

Единственное, что удерживало меня в сознании — твердый взгляд Морвенны. Она не отходила от меня ни на шаг, её пальцы сжимали мою руку всякий раз, когда я готова была сдаться.

— Поднатужься еще немного, — приказывает она мне, хотя в её глазах одна лишь мольба.

Я собираю все свои силы, все остатки воли и…

Тишина.

А потом раздался крик, пронзительный, чистый, наполненный жизнью. Такой выстраданный и долгожданный!..

Мои веки предательски слипались, тело дрожало от изнеможения и боли, но я из последних сил потянулась вперед.

— Дай… Дай мне его…

Но Морвенна держала моего малыша и будто бы меня не слышала, а её лицо озарялось трепетной нежностью.

— Он прекрасен, — прошептала она и посмотрела на меня с такой благодарностью, что у меня все внутри перевернулось.

Морвенна Дагтар не произносит пустых слов. И если она сказала «прекрасен» — значит, в этом ребенке действительно есть что-то особенное.

Она протянула мне сына и напоследок посмотрела на него так, что у меня от жалости к ней защемило сердце… Для неё мой малыш был частичкой её Эсхила, его продолжением.

Как жаль, что я вынуждена скрывать ото всех их родство. И как хорошо, что маркиза это понимала и не требовала от меня большего.

— Не волнуйтесь, это не последняя ваша встреча с правнуком. Родерик ваша плоть и кровь.

Я специально назвала сына по имени. Так, как об этом и мечтала Морвенна Дагтар. Она как-то сама обмолвилась о том, что хотела бы возвеличить это имя, потому что так звали их великого предка.

Мне захотелось добавить что-то еще. Но когда у меня на руках оказался мой малыш, все мысли вмиг меня покинули, и я буквально задохнулась от всепоглощающей материнской любви…

После появления сына дни для меня полетели один за другим, в заботе и тревоге.

К моей радости у малыша был отменный аппетит, но молока у меня хватало. Во всяком случае, пока. И все же я прилагала для этого немало усилий, в отличие от других ровейн.

В Греордании аристократки никогда не кормили детей грудью, для этого нанимали кормилец. Я же об этом даже не думала. И мне было плевать на то, что моя фигура казалось кому-то не совсем изящной. Я даже корсет надевала далеко не всегда, потому что он давил на грудь, отчего у меня начинало сочиться молоко.

Как ни странно, но Иан все еще продолжал смотреть на меня с едва скрываемым восхищением. Мой верный друг наблюдал за мной с тихой, с какой-то болезненной нежностью. Но меня радовало хотя бы то, что он от меня уже ничего не ждал. Я это точно знала, видела грусть в его глазах…

Новый Иан предпочитал ни во что не вмешиваться, если только это не касалось цветочного магазина или других чисто хозяйственных и бытовых дел. Теперь он старался держать рот на замке, так что наше общение с ним сводилось к минимуму. И меня это очень огорчало, но я ничего не могла с этим поделать.

В то же время он окружал меня своей заботой, и днем, и ночью.

Сейчас он не мог пройти просто мимо — обязательно подкладывал мне под спину подушку, если я сильно горбилась, укачивая Родерика. Или же приносил мне чашку теплого молока с медом, словно предугадывая мои желания. А когда ночью малыш плакал, Иан почему-то оказывался рядом с ним раньше меня!

— Ты не должна так изматывать себя, — однажды вырвалось у него против его воли. — Мы в состоянии нанять няньку, даже две, если ты так волнуешься за ребенка.

Его голос показался мне необычно низким, чересчур ровным от сдержанности.

— Только не сейчас. Он же еще такой маленький!..

Как бы то ни было, но вскоре мне пришлось это сделать.

Во-первых, мне не терпелось наведаться в свой магазинчик, а во-вторых, я не могла свободно дышать, пока Бастиан еле-еле сводил концы с концами…

— Ты действительно думаешь, что он примет от тебя помощь?! — интересуется у меня Иан, едва я попросила у него собрать нужную мне сумму.

— Но я всего лишь хочу вернуть ему его же деньги!

— Элиза, Фоске не просто так сделал это в тайне, подбросив тебе тот кувшин с деньгами. Да он хотел, чтобы ты не чувствовала себя его должницей!

— А ведь ты прав, виконт гордый и о-очень упрямый… Предлагаешь мне сделать то же самое? В смысле, подбросить ему эти деньги?

Иан окинул меня странным взглядом.

— Элиза, отец твоего ребенка благородный, но далеко не глупый. Или вы так и будете подбрасывать друг другу кувшины, полные денег?!

Не успели мы с Ианом разругаться, как с улицы послышался шум подъезжающей кареты. И я пережила настоящий шок, когда увидела своего нежданного гостя.

От одного только взгляда на него у меня остановилось сердце… Тот же колючий недоброжелательный взгляд, косматые брови и лицо землистого цвета.

Люциан Альтомир собственной персоной.

Но что делает родной брат моего отчима в моем доме? Как он меня разыскал, и главное — зачем?!

Глава 51

Мое сердце снова забилось. Но его бешенный стук заставил меня на какое-то время оглохнуть.

Люциан стоял в дверях, и его губы растягивались в неприятной ухмылке, которую я так хорошо помнила.

Помнила и ненавидела всей душой. До сих пор.

Но Авитус Альтомир был мертв, поэтому я смотрела на его брата с откровенным ужасом. Ведь его ухмылка… словно бы передо мной стоял отчим, живее всех живых!

— Ну, вот мы и встретились, племянница.

— Что вам от меня нужно? — Я смело смотрю в глаза своего незваного гостя.

Всем своим видом я даю ему понять, что те времена безвозвратно прошли. И если он хотел увидеть перед собой прежнюю Элизу, безропотную и бесправную