Северный танец - Лика П.

рядом со своим мужем. Когда моя голова покоится на его груди, я слышу стук его сильного сердца, чувствую запах тела и ничего больше не надо, все вокруг замедляет свое движение…

– Марина…

– М-м-м… – мне было так хорошо, что даже не хотелось говорить. Я почувствовала, что мы остановились, и муж опустился на лавочку.

– Открой глаза.

Я подняла тяжелые веки и тут же прикрыла их от яркого дневного света, но почувствовала запах озера. Мои воспоминания тут же вернули меня во вчерашние события, и я мгновенно очнулась от неги, испуганно подняв голову на Талхана.

– Просто поверни голову.

– Нет… – у меня начали наворачиваться слезы.

– Я прошу тебя, малышка, поверни голову…

После некоторого замешательства медленно повернула голову и увидела на середине озера моих лебедей, мирно воркующих между собой. Я ахнула, глотнув воздух открытым ртом, так и застыла, глядя на них. Одинокая слеза скатилась по моей щеке.

– Ну, все-все, малышка… успокойся, только хотел показать, что они живы и здоровы.

– Да… – приходя в себя, ответила я.

В этот момент Осетин оторвался от Снежки, немного отплыв. Повернулся ко мне и раскрыл свои крылья, гордо представ передо мной во всей своей красе, издав громкий крик. Выглядело так, словно он приветствовал меня, а может, оберегал свою лебедушку… Мне хотелось думать, что рад меня видеть, и я в надежде помахала ему ладонью. Затем повернулась к мужу.

– Спасибо тебе…

– За что, милая?

– За то, что терпишь меня.

– Никогда не говори так… ты мою жизнь делаешь счастливее… надеюсь, что я твою тоже смогу сделать счастливее, во всяком случае, рассчитываю на это.

– Тал… – снова навернулись слезы. – Я так тебе благодарна, и ты делаешь меня счастливей… Черт! Я только и делаю, что плачу, но я не истеричка, поверь. Просто…

– Ну, все… Я так не думаю.

– Правда? – шмыгнула носом.

Он усмехнулся, вытирая фалангой указательного пальца непрошенную слезу с моего лица, и сказал:

– Правда. У тебя нигде не болит?

– Вроде нет… так, чуть-чуть живот тянет.

– Нам надо к гинекологу.

– Я беременна?

– Да…

– Значит, не приснилось… Да… теперь четко вспоминаю, что мне делали УЗИ.

– Ты расстроилась?

– Нет… я просто очень боюсь.

– Боишься чего?

– Всего…

– Боишься повторить судьбу матери?

Я не смогла ответить, потому что так и есть.

– Ты не такая.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что ты сильная, а еще, рядом с тобой мужчина, который всегда будет любить свою семью.

– Знаю…

– Ну, а если знаешь, так и бояться не стоит… – и он переключился на другую тему, чтобы я не зацикливалась на своих переживаниях. – Скажи, почему ты назвала именно так лебедей?

– Тебе не нравится?

– Ну… не то чтобы не нравится… и все же ты не ответила.

– Белоснежка, потому что лебедь белоснежная.

– А Осетин, потому что, он черный? – улыбнулся Талхан.

– Нет, ну отчасти, я больше отталкивалась от того, какой он гордый, и всегда рядом со своей лебедкой… как ты. Когда ты рядом, я спокойна.

– Хм… – усмехнулся муж. – Ты удивительная, моя малышка, – наклонился и поцеловал мои губы. – Но все-таки «Белоснежка и Осетин» звучит, как порно-ролик, – засмеялся он тихим смехом.

– Господи… ты невыносим, и почему только тебе такое в голову пришло.

– Почему это только мне? – спросил Тал, вставая вместе со мной с лавочки и направляясь к дому.

– Ну, мне же такое на ум не пришло.

– Каюсь… грязные мысли в моей голове имеются.

– Ну, хоть признаешься, – улыбнулась я. – По мне так очень гордо звучит «Осетин»…

Приняла душ и привела себя в порядок. Пошла переодеваться, а он разговаривал с кем-то по телефону, уже одетый в синее поло и черные джинсы. Я решила надеть укороченные спортивные брюки, светло кофейного оттенка, внизу на резинке, и кофточка с рукавом три четверти. На ноги, как и у мужа, мокасины. Вышла из гардеробной, тряхнула высоким хвостом.

– Я готова, дорогой муж, – улыбнулась я, выдохнув. Гоню прочь мысли о человеке, который испоганил мне жизнь и волею судьбы продолжает это делать. Сегодня прекрасный день, а вчера уже в прошлом.

– Замечательно выглядишь, жена.

– Спасибо.

– Идем завтракать. Я договорился, нас будут ждать в гинекологии.

– Хорошо… – повернулась в сторону двери и пошла, чтобы он не видел моего изменившегося лица.

Справлюсь ли я, смогу стать достойной матерью, чтобы дать ребенку все необходимое? Во мне идет борьба с самой собой. Никакого аборта! Для меня это страшное слово, которого не должно быть в моем словарном запасе. Я не чувствую себя мамой…. Остановилась и застыла.

– Что случилось, Марина?

– Талхан… я не представляю, что меня будут называть мамой.

– Ты станешь самой лучшей матерью.

С округлившимися глазами посмотрела на него.

– Думаешь, у меня получится?

– Уверяю тебя.

Я выдохнула.

– Хорошо, милый… идем, – а сама думаю, – мне бы его уверенность…

За завтраком я заметила, что у меня прекрасный аппетит, по-моему даже слишком. Боже, уже началось… меня разбомбит!!! Резко отодвинула тарелку и сказала:

– Я больше не буду есть.

– Наелась?

– Да.

Талхан поставил обратно в блюдце чашечку с кофе, положил локти на стол, слегка придвинулся и с улыбкой сказал:

– А по виду, вроде нет.

– Нет, я наелась…

– Ладно, давай тогда съешь десерт с чаем, и поедем.

– Десерт? – у меня аж слюнки потекли, но я сказала свое твердое, – нет!

– Нет?

– Нет, – вздернула я брови.

– Ладно, не ешь, – безразлично ответил он и продолжил. – Ирен просто очень старалась… для тебя готовила, – он вздохнул, сделал глоток кофе.

– Ну, ладно… но это в последний раз, больше чтобы не готовила.

– Как скажешь, милая, как скажешь, – допивал свой кофе и с улыбкой следил, как я уплетаю десерт.

Едем в машине… я сытая, десерт был вкусным… сегодня даже особенно.

– Боже! – воскликнула я.

– Что?! – встревоженно посмотрел на меня муж.

– Я ведь не умею пеленать ребенка… совсем не знаю, как это делается!

– Ты меня до инфаркта доведешь. Тебе нельзя нервничать, думай о хорошем. А пеленать нам помогут, вон у нас есть бабуля и «целая» Галя.

– Да, ты прав… просто нервничаю… и состояние непонятное, я пока никаких изменений не чувствую. Только низ живота тянет, как перед женскими днями.

– Вот поэтому, не нервничай, малышка. Обещай, что не будешь.

– Я постараюсь.

– Постарайся, маленькая, – сказал и положил свою большую ладонь мне на живот, а я накрыла ее сверху своей небольшой ладонью…

Талхан

– Талхан Алиханович, присядьте, пока я осмотрю вашу супругу.

– Не стоит беспокоиться обо мне. Все ваше внимание отдайте моей жене.

– А как иначе, разумеется. Проходите, Марина Романовна, в соседнюю комнату на осмотр.