Его одержимость. Время вспять - Дилара Маратовна Александрова

Она отвернулась от Кассариона, обняв себя руками. Поджала плечи, отчаянно стараясь проглотить большой ком, распухший в горле.

Еще немного, еще вот-вот… и она заплачет. Почему-то не хотелось плакать именно сейчас — Кассарион взвинчен, обижен на нее и считает, что она предала его.

Что и говорить, она и сама так считает, но так хочется перечеркнуть череду отвратительных событий…

— Просто… все меня боятся, — сказала Джудит, все еще стоя к Кассариону спиной. — Если честно, я уже отчаялась… иногда думаю, что все бесполезно, и ничто мне уже не поможет. А пойти на выпускной в одиночестве это ужасно. Про меня и так ходят слухи, а после такого… это клеймо на всю жизнь. Я не хочу так, Касс.

— Но я же пригласил тебя, — обескураженно ответил Кассарион. Он не стал злиться, почувствовав, что Джудит находится грани.

— Ты не считается, — Джудит ударяла каждым словом, но казалось, Кассарион уже не чувствовал никакой боли. — Если честно, пойди я с тобой, было бы только хуже… прости, но это так. А Мартин… когда он пригласил меня, я так обрадовалась, — тут Джудит повернулась и Кассарион увидел, как слезы текут по ее щекам. Она всхлипывала. — Просто он… не сбежит, понимаешь? Если что-то случится, он все равно пойдет со мной на выпускной. Именно потому, что должен, как ты говоришь, тебе насолить. Даже если он сломает палец, или ногу, или попадет в аварию, или описается в комнате ужасов, он все равно придет!

— Он не описается в комнате ужасов, — могильным голосом сказал Кассарион. — Кто угодно, только не он. Из другого теста сделан.

А ведь Джудит была права — Мартин придет на выпускной во что бы то ни стало. Что бы Кассарион не придумал, все будет бесполезно. Мартин умен, тренирован, отлично знает стратегию и внимание у него не уступает Кассу. Вплоть до выпускного он будет смотреть в оба, так что Кассариону не подобраться к нему, как бы он того не хотел. К тому же, у Мартина телепатия, и любое воздействие на себя он просчитает на раз два и сразу поймет, кто был источником нападения. Нет, этот противник ему не по зубам.

— Вот, — Джудит вытерла слезы со щек. — Я просто хочу сломать это порочное колесо, которое крутит мое «проклятье». Прости, Касс, я не со зла все это делаю. Просто хочу, чтобы все увидели, что на мне нет никакой черной метки, ведь я пришла с одним из самых сильных телепатов планеты. Вот и все. Я… я просто хочу любить. Не его, конечно, не Мартина… я в общем говорю.

— Какое милое желание.

— Оно не будет тебе в ущерб. Люди и так прекрасно знают, почему я пошла с ним на выпускной. Ты тут совершенно не причем. Я долго думала над этой ситуацией. Что победит — злорадство Мартина, что он увел твою лучшую подругу, или интерес к моему проклятью. Поверь, мое проклятье перевешивает. В закрытом школьном чате даже опрос устроили, сломает ли себе Мартин что-нибудь. Ваше соперничество никто не обсуждает.

Кассарион молчал, до скрипа сжав зубы.

— Когда все закончится, мы будем жить по-другому, — Джуждит слабо улыбнулась сквозь слезы.

«Может, когда все это закончится, я найду свою любовь и наконец буду счастлива», — вот что она хотела сказать, с ужасом подумал Кассарион.

Все, что сейчас происходило — его рук дело. Он загнал себя в ловушку, из которой просто нет выхода. Так остервенело оберегал Джудит от всех парней, которые ей интересуются, что не заметил, как создал вокруг нее вакуум и вогнал в крайнее отчаяние.

Он сам виноват в том, что сейчас происходит. Сам.

И теперь она плачет, с надеждой примеряя бордовое выпускное платье, мечтая, чтобы череда ее несчастий, наконец, закончилась.

Кассарион мог бы рассказать ей прямо сейчас, что единственное проклятье, которое на нее действует — это он. Но тогда она его возненавидит, и о взаимности можно будет забыть навсегда.

Нет, не таким образом она должна узнать правду. Он не может рассказать о своих кознях из-за любви... но о любви-то он может рассказать.

— Джу, я люблю тебя, — сказал Кассарион, взяв ее мокрое от слез лицо в свои ладони.

Джудит слабо улыбнулась, взгляд ее потеплел. Она шмыгнула носом и обняла Кассариона, чисто по-сестрински, как обычно делала, когда успокаивала его после приступов хаотической телепатии.

— Спасибо тебе, Касс, — сказала Джудит с благодарностью. — Я знала, что ты меня поймешь. И вообще, не думай, что между нами что-то изменится, все останется по-прежнему. Я тоже тебя люблю.

Каждое ее слово резало, словно нож.

— Нет, ты меня не поняла. Я люблю тебя не как друг, и тем более не как брат, — Кассарион ощущал глухое биение сердца о свои ребра. — Я люблю тебя как парень.

Глава 24. Мир, треснувший напополам

Джудит вздрогнула, и, если бы Кассарион отошел на шаг, увидел бы пластмассовую улыбку, застывшую у нее на лице. Но он не видел, потому что крепко держал ее, а она безуспешно пыталась отстраниться. Прошло несколько секунд молчаливой борьбы, прежде чем Кассарион ослабил хватку, и девушка отскочила от него, будто пружина.

— Касс, это не смешно, — сказала она, скривившись и отчаянно гадая, зачем он сказал эти слова.

Это было ни на что не похоже — ни на желание успокоить, ни даже на жалость, когда Кассарион пригласил ее на выпускной. Или… тогда была всё-таки не жалость?

— А похоже, что я шучу? — Кассарион бледен и серьезен, на его лбу заметна холодная испарина, и парня, похоже, немного потряхивало. Он не улыбался, нет. Он не шутил… — И не нужно мне говорить про жалость… будто я хочу тебя успокоить. Чушь все.

Джудит