Его одержимость. Время вспять - Дилара Маратовна Александрова

— Но почему не попробовать? — не сдавался Кассарион.

— Не надо, — опешила Джудит. — Ты хочешь, чтобы я полюбила тебя как-то… по-другому?

— Да, именно этого я и хочу. Как парня.

— Нет, я не могу, даже не проси, — обескураженно ответила девушка. — Прости, Касс… я понимаю, что такое… могло случиться, хотя в это трудно поверить, — Джудит дрожала. — Я уважаю твои чувства, но… не могу ответить взаимностью. Пожалуйста, хватит… давай все будет по-прежнему. Ничего не поменяется. Я для тебя старшая Джу, а ты для меня маленький любимый Касс.

— Маленький? — поразился Кассарион. — Я что, для тебя все еще не вырос?

— Конечно нет, — ляпнула Джужит и вдруг поняла, что сказала лишнего.

Но сказанные слова не вернешь, и дальше уже не получится делать вид, что она не то имела ввиду.

— Ах вот, значит, как, — поджал губы Кассарион. — Я для тебя маленький. И насколько? Надеюсь, не будешь в пеленки заматывать?

— Я не правильно выразилась, — Джудит попробовала дать заднюю, но понимала, что бесполезно. Стоило только раз проговориться при Кассе — все, вцепится и не отпустит свое, пока не докопается до правды.

— Что на уме, то и на языке, — холодно чеканил Кассарион. — Ты вообще планировала, что я когда-нибудь вырасту для тебя?

— Может, когда-нибудь… наверное, — Джудит закусила губу. — Просто ты на четыре года меня младше и… между нами с самого начала не могло быть что-то, кроме дружеских чувств.

— Это почему? — Кассарион зло усмехнулся. — Ах, да, забыл. Я же маленький! Ты обязательно мне об этом напомнишь.

— Касс, пожалуйста… знаешь же, что я имела ввиду. И потом, ты действительно младше. Какие между нами могут быть отношения, кроме как старшей сестры и младшего брата?

— Прекрати! — вспылил Кассарион. — Четыре года — это ерунда. Через несколько лет разницы совсем не почувствуется. Если захочешь, будешь делать восстановление физиологии, а я нет. Стану выглядеть старше тебя. Разве это проблема?

— Дело не в этом, а в том, как я тебя воспринимаю.

— Понял, продолжать не нужно, — взгляд Кассариона вспыхнул по краю радужки глаз — синим. — Мне надоело слушать, как ты пытаешься отмахнуться.

— Подожди...

— Я часто мечтал, представляя, как целую тебя.

У Джудит расширились от страха глаза. Что он такое говорит? Целует ее? И явно не в щеку и не в ладонь, как того требовал этикет на различных приемах. Джудит пару раз была на таких, но ведь Касс совсем не это имеет ввиду. Она даже подумать не могла, что все годы, что они жили друг с другом душа в душу, он тайно мечтал о поцелуях. Там, за закрытыми дверьми своей комнаты.

— Касс, пожалуйста, не надо… — казалось, Джудит сжалась под натиском этих откровенных, резких, жалящих признаний.

— А почему не надо? — спросил парень, сделав решительных шаг вперед. — Думаешь, Мартин тебя просто так пригласил? Чтобы за ручки подержаться? Если уж насолить мне, то по полной программе. Потом будет разносить слухи, что он целовал Джудит, и смеяться надо мной. Хотя мне плевать, будет ли он надо мной смеяться. Пусть делает, что хочет, но первым он тебя не поцелует.

С этими ужасными словами Кассарион подошел вплотную, оттеснив Джудит к двери ее комнаты.

Девушка почувствовала биение его сердца — глухое, бешеное. Почувствовала запах своего кондиционера для волос, рваное взволнованное дыхание, и силу — уже сейчас Кассарион был выше ее и имел крепкие, закаленные на полигонах мышцы. Джудит автоматически, бессознательно включила телепатию на полную мощность, чтобы Кассарион не смог воздействовать на нее, но он будто этого и не заметил. Даже без телепатии он был намного сильнее нее.

— Касс, — шептала Джудит, когда парень прижал ее к двери. — Пожалуйста…

Оставалось лишь мгновение до того, как его горячие губы коснутся ее кожи… Джудит резко отклонила голову в сторону, Кассарион коснулся ее щеки, лишь слегка задев уголок приоткрытых губ.

Горячо, невыносимо… ее будто кипятком обдало, с головы до ног. Джудит застонала, не в силах сдержать ни слез, ни отчаянья.

— Нет, — выдохнула она в панике. — Касс, не надо. Нет!

Кассарион внезапно вздрогнул, почувствовав соль на своих губах, резко отстранился и посмотрел на Джудит, словно очнувшись от морока. Она плакала.

— Прости… — сказал он, глядя на нее взволнованным, виноватым взглядом. — Я не хотел тебя обидеть… не знаю, как так получилось… прости…

Это слово… «нет». Оно ударило по голове чем-то тяжелым, разрушив все его надежды.

Нет.

Единственное слово, которое предназначалось ему действительно по-настоящему. Потому что они выросли вместе, и для Джудит он навсегда останется милым младшим братом, которого она любит теплой, исключительно дружеской любовью. Ему нет места в ее мире, что бы он сейчас ни делал. Она сказала «нет» — а дальше для него путь закрыт.

Кассарион подошел к двери, дернул за ручку и встал в проеме… а потом сделал шаг в сторону. Джудит поняла все без слов. Она кинулась к выходу, желая только одного — испариться, убежать, покинуть этот дом, чтобы не оставаться с ним один на один.

Она просто не могла. Не сейчас.

Когда она бежала по лестнице на первый этаж, уже слышала, как Кассарион кричал, нет, даже рычал, начав крушить дом. Что-то упало, что-то разбилось — видимо, в порыве ярости Кассарион одним махом смел со стола светильники, часы и всю ее косметику.

Пусть.

Пусть он разобьет что-нибудь, сломает, снесет шкафы и диваны, лишь бы не удерживал в себе бурю, которая может причинить еще больше разрушений окружающим.

Потому что Джудит не вернется обратно, чтобы успокоить его. Не в этот раз. Будет только хуже.

Как хорошо, что Астер у Глэдис!

Джудит выбежала