Опасные желания - Джей Ти Джессинжер

Толпа туристов, болтающих на китайском, проталкивается мимо нас к Мадонне Пётчера, не замечая гораздо более интересной драмы, разворачивающейся прямо у них под носом. Мы втроем какое-то время молчим, пока они проходят мимо, а потом Эва говорит: — К слову о мыслях наперед, ты не можешь быть уверен, что Димитрий уже не знает, что ты задумал.

Киллиан приподнимает брови.

— Я кажусь тебе новичком в этом деле?

Она смотрит на него странным взглядом, какого я никогда раньше не видел, – в ее глазах читается какая-то усталая решимость.

— Никогда не недооценивай дьявола.

Киллиан хмуро переводит взгляд на меня.

— Она права, — говорю я. — У Димитрия обширные связи, но именно его хитрость поистине безгранична. Ему нравится играть в игры со своими врагами. Плести паутину, которую не замечаешь, пока безнадежно в ней не запутаешься. Какие бы меры ты ни принимал, чтобы скрыть свое местонахождение и планы, утрой их.

— Никто не знает о моем местонахождении или планах, — следует уверенный ответ.

— Даже твои люди?

— Они знают желаемый результат, не более того.

— И все же, — говорит Эва, — прислушайся к совету Наза. Димитрий добился своего не тем, что позволял себе сюрпризы. Если ты думаешь, что у меня стратегический склад ума, то его ум – как скрипка Страдивари. — Она закрывает глаза, делает вдох и бормочет: — Идеально настроенный инструмент зла.

Чертовски ужасно стоять здесь и смотреть, как Киллиан борется с собой, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться к Эве, и в то же время бороться с собой, чтобы не оттолкнуть его изо всех сил и не посмотреть, как он пошатнется. Как мы сможем работать вместе, я не знаю.

— Из этого ничего не выйдет, — резко произношу я.

Эва открывает глаза и смотрит на меня снизу вверх.

— О чем ты, милый?

— Об этом сотрудничестве. Я не могу обещать себе, что случайно не толкну этого ублюдка под машину.

Киллиан мягко замечает: — А я-то думал, что мы наконец поладили.

— Если бы ты перестал смотреть на Эву так, будто она – сочный горячий стейк, шипящий на сливочном масле, а ты сам уже много лет бродишь по диким местам и ничего не ел, у нас бы не было этой проблемы!

Он улыбается.

— Какое живое воображение. Ты нарисовал весьма красочную картину. У меня аж слюнки потекли. — Он бросает на Эву взгляд из-под полуприкрытых век. — Я почти чувствую вкус сока этого стейка.

— Киллиан, — предостерегает Эва.

Он поднимает руки в знак капитулиции.

— Я знаю. Я обещал. Видишь, я веду себя хорошо. — Он смотрит в мою сторону. — Прошу прощения.

— Не принимается.

— Оу, теперь ты взял и задел мои чувства.

— Твои чувства – не единственное, что сейчас пострадает.

— Осторожнее, Назир. Я плохо переношу угрозы.

— А как ты переносишь пулевые ранения?

После того, как мы с Киллианом еще мгновение свирепо смотрим друг на друга, Эва вздыхает.

— Ты прав. Это плохая идея. Я сама разберусь с Димитрием.

Она удивляет нас обоих, потому что мы поворачиваемся к ней с одинаковым выражением шока на лицах.

— Ой, не смотрите на меня так, — раздраженно говорит она. — Где-то там находится ядерное оружие, а вас двоих интересует только ваше соперничество.

В одном Киллиан был прав: Эва точно умеет переходить прямо к делу.

Блядь. Мне сейчас придется нехотя признать, что я был неправ, и это будет крайне неприятно.

— В твоих словах есть смысл, милая. Ладно, Киллиан. Извинения приняты. Теперь я приношу свои. — Я протягиваю руку. — Перемирие.

Он с легким отвращением смотрит на мою руку. Но после секундного колебания берет ее, и мы пожимаем друг другу руки.

Затем Эва говорит: — Отлично. А теперь мы можем, пожалуйста, пойти куда-нибудь в тихое место, чтобы закончить этот разговор? Мне нужно присесть.

Я резко смотрю на нее. На щеках у нее два ярких пятна, а кожа у линии роста волос влажная.

— Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?

Она смотрит на меня снизу вверх и улыбается.

— Сильная, как бык. — Затем ее глаза закатываются, а колени подкашиваются.

Я ловлю ее за секунду до того, как она рухнет на пол.

— Я в порядке. Правда, ребята. Пожалуйста, перестаньте нависать надо мной, я нервничаю.

— Ты нервничаешь? А как, по-твоему, чувствуем себя мы?

Я стараюсь не раздражаться из-за того, что Киллиан включил нас обоих в этот вопрос, но решаю, что важно не то, что я чувствую, а то, как я реагирую. Последнее, что сейчас нужно Эве, – это чтобы мы снова вцепились друг другу в глотки, поэтому я игнорирую его и сосредотачиваюсь на ней.

— Тебе нужно еще воды, милая?

Эва улыбается мне. Она сидит на деревянной скамье, Киллиан с одной стороны, я с другой, и мы оба наклонились к ней.

— Нет. Я еще не допила тот стакан, который ты мне принес. — Она делает паузу, задумываясь. — Ты ведь не зачерпнул ее из той каменной купели возле двери, правда?

— Это не святая вода, обещаю.

— Ты впервые падаешь в обморок? — спрашивает Киллиан.

В голосе Эвы звучит раздражение.

— Я не падала в обморок. У меня просто немного закружилась голова.

— У тебя есть какие-нибудь другие проблемы? С равновесием, одышкой, чем-то в этом роде?

Она встревоженно смотрит на него.

— Нет. А что?

Он бросает на меня мрачный взгляд.

— Эндокардит может иметь неприятные побочные эффекты.

— У нее хорошие анализы крови, — говорю я. — Уровень лейкоцитов в норме. Никаких признаков инфекции.

Эва сухо замечает: — Наверное, это просто весь этот витающий в воздухе тестостерон мешает нормальной работе моего мозга. Пойдемте на улицу, мне нужно подышать свежим воздухом.

— Или мы могли бы вернуться в ваш номер в «Хилтон Риверфронт», — предлагает Киллиан.

Эва бросает на меня многозначительный взгляд. Я возмущенно смотрю на Киллиана и требую ответа: — Откуда ты знаешь, где мы остановились?

Он выдерживает паузу.

— Я бы мог сказать тебе, но тогда мне пришлось бы тебя убить.

Эва закатывает глаза и вздыхает.

— Ну вот, опять.

— Извините, — произносит Киллиан. — Плохая