Мечтательница - Сьюзи Тейт

– Нет.

– Да.

Мы с Майком заговорили одновременно, и потом он удивленно посмотрел на меня.

– Да, – повторил я, – Люси возвращается в Лондон, переезжает ко мне и остается здесь.

У Лотти округлились глаза.

– А! Ну, хорошо. Что ж, тогда с этим разобрались. Надеюсь, она вернется к вечеринке с тако во вторник. Теперь очередь Викс ее устраивать, и мы пригласили Тиби.

Глава 29. Согласен, я потерял это право

Люси

– Мам, я же говорила тебе, что не собираюсь обедать, – пробормотала я, не отрываясь от огромной диаграммы, которую просматривала за своим столом, когда услышала, как открылась дверь в кабинет.

– Ты обязательно поешь.

Я резко повернулась на стуле при звуке глубокого голоса Феликса и в удивлении уставилась на него. А он строго посмотрел на меня, и я сразу же почувствовала себя неловко. Рука потянулась к неряшливому пучку на макушке и нащупала множество ручек и карандашей, воткнутых в него. На мне были леггинсы, огромный свитер Майки, доходивший мне до середины икры, а на ногах не меньше пяти пар носков.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, совершенно сбитая с толку. Феликс был здесь, в Литтл-Букингеме? В среду? Неужели рухнул мировой финансовый рынок? Или у меня галлюцинации? За все то время, что я работала в Moretti Harding, не думаю, что у него когда-либо появлялось свободное время в течение недели. Он переминался с ноги на ногу, держа руки в карманах костюма-тройки (его вид совершенно не сочетался с моим убогим захламленным кабинетом). – Хотел убедиться, что ты съела ланч, – сказал он, как будто его визиты в мамин коттедж были обычным делом. Я не видела Феликса больше месяца. Теперь он вошел в пристройку, словно был здесь хозяином, при этом за ним по пятам следовал Леголас (который уже съел две мои предыдущие диаграммы). Феликс положил руку на батарею и нахмурился. – Здесь слишком холодно, – раздраженно сказал он, а потом подошел к окну, провел пальцем по стеклу и показал мне на конденсат. – Здесь сыро, Люси.

– Кыш! Леголас! Вон отсюда! – Я успела оттолкнуть пони от стола как раз в ту минуту, когда его зубы щелкнули в опасной близости от моей новой и самой сложной диаграммы. Пони фыркнул на меня, опять обильно обдав соплями. Я начала толкать его к двери. Это было тяжело, потому что Леголас упирался всеми копытами. – Ну, тогда не стой столбом, – сказала я Феликсу. – Ты впустил Леголаса, а теперь уж изволь помочь мне выставить отсюда этого маленького засранца!

И вот Феликс Моретти, титан в сфере недвижимости, безжалостный делец, самый завидный холостяк в Лондоне, шикарный парень в костюме-тройке, помог мне вытолкать из моего кабинета массивную мохнатую задницу толстого пони! Когда он закрыл дверь за недовольным Леголасом, то повернулся ко мне, а я сделала два больших шага назад, почти упав на свой рабочий стул. Феликс потянулся ко мне, но, не достав, сжал руку в кулак и опустил. Мы уставились друг на друга.

– Когда ты в последний раз ела? – наконец спросил он.

– Ой, да господи боже, с чего это ты вдруг озаботился моими пищевыми привычками? Это Майки застыдил тебя так, что ты сюда пришел?

Феликс продолжал пристально смотреть мне в глаза, скрестив руки на груди.

– Так, – сказала я, понимая теперь ситуацию. Мама и Майки волновались. По какой-то причине мой сумасшедший брат вздумал, что притащить за собой к черту на рога человека, который разбил мне сердце, – самое подходящее решение. – Ты можешь передать Майки, чтобы он занимался своими делами. Я в порядке. Я взрослая и могу сама о себе позаботиться.

Феликс перевел взгляд на окно и стиснул зубы.

– Ты похудела, – сказал он. – Люси, ты не следишь за собой должным образом. Конечно, Майки беспокоится.

– Я в поря…

– И ты не можешь здесь работать, – продолжил он, перебивая меня. – Эта хижина не подходит даже для Леголаса. Тебе нужно теплое и сухое помещение. Надлежащая температура. И нельзя сидеть, скрючившись перед экраном или за рабочим столом, двадцать четыре часа в сутки.

Я издала низкий вибрирующий звук, подозрительно похожий на раздраженное рычание. Черт возьми, когда это я на кого-нибудь рычала? Но Феликс сводил меня с ума.

– Говоришь таким начальственным тоном, – огрызнулась я. – Я тебе не принадлежу, ты не можешь мной командовать, но все равно приходишь сюда и отдаешь приказы.

Феликс выглядел задетым.

– Пожалуйста, любимая! Я…

– Не называй меня «любимая»! – сказала я тихим голосом, в котором, к моему унижению, звучала боль. Всего лишь одно ласковое слово от Феликса, и я чуть не согнулась пополам от боли и страха, что снова потеряю его. Вот насколько опасным был для меня этот человек! Вот почему мне следовало держаться от него на расстоянии – погрузиться в работу и убежать от реальности!

Феликс сглотнул и на мгновение отвернулся. Когда он снова посмотрел мне в глаза, я могла бы поклясться: на его лице отразилась боль, почти такая же сильная, как моя, прежде чем он успел скрыть ее.

– Ладно, Люси, – сказал Феликс тихим и ровным голосом, – согласен, я потерял это право. Я признаю, что многое потерял, если речь о тебе. Но я не могу принять того, что ты не заботишься о себе. Сейчас ты пойдешь со мной пообедать, а потом у тебя будет перерыв. И ты вернешься к работе, но не в этом гребаном сарае.

Мои брови поползли вверх, и я скрестила руки на груди. Видимо, я действительно была раньше настоящей тряпкой, если Феликс думал, что я сделаю хоть что-то из того, о чем он говорил. Что ж, бесхребетная Люси Мэйвезер нашла в себе мужество. Никакие самоуверенные миллиардеры не будут тут расхаживать и указывать мне, что делать!

– Здесь я лучше концентрируюсь, – сказала я, отворачиваясь от Феликса и садясь за работу с картой. – Я не могу работать в коттедже, там сумасшедший дом. А здесь тихо, мне никто не мешает.

К моему удивлению, после короткой паузы Феликс подошел ко мне и, подняв мои руки со стола, взял их в свои. Мне пришлось сдержать вздох, когда я ощутила восхитительное тепло его больших, теплых ладоней. Я знала, что должна была отдернуть руки, но не могла собраться с духом. Я растерянно заморгала, глядя на Феликса, снова ослепленная его невероятной красотой. Напряженное выражение его лица смягчилось.

– По крайней мере, съешь что-нибудь, – сказал он ласковым голосом, от которого у меня сдавило грудь, но я все-таки