Мечтательница - Сьюзи Тейт

– Э-э-э, я-то в порядке, – медленно произнесла я. – Но, кажется, этого нельзя сказать о моем окне.

– Это ненадолго, – заметил другой дядька, появившийся рядом с первым. Вместе они подняли с земли массивное новое окно. – Все будет установлено в кратчайшие сроки.

Я открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла. Рабочие возились с подоконником, совершенно не обращая на меня внимания.

– Мне не нужно новое окно, – наконец сказала я.

– Ну да, он предупреждал, что вы так будете говорить, – невозмутимо ответил дядька номер один. Сказанное мной его совершенно не смутило.

– Послушайте, извините, но мой брат тут уже точно переборщил, – сказал я им обоим. – Мне действительно не нужно…

– Это не твой брат, милая, – сказал дядька номер два. – Майка Мэйвезера я знаю, работали с ним пару раз. Нас не он нанял.

Мои брови поползли вверх.

– Тогда кто? – Я замолчала, когда сложила два и два, вспомнив, как нахмурился Феликс, вытирая запотевшее стекло окна тем утром. – Вот же своевольный придурок, – пробормотала я, поднимаясь на ноги и подходя к двери пристройки. Я старалась приоткрыть ее минимально, чтобы Леголас не смог проникнуть внутрь и съесть мои карты. Пони все же удалось пару раз ударить меня головой в пах, прежде чем он вскинул голову и затрусил в направлении кухни главного дома. Я последовала за ним, злобно бормоча что-то о высокомерных, самодовольных, вмешивающихся во все дела засранцах, которым уже пора избавиться от чувства вины и прекратить надоедать людям своей непрошенной помощью.

– О, отлично, – радостно воскликнула мама, когда я вошла на кухню. – Феликс сказал, что ты скоро придешь. У меня на плите твой любимый суп, дорогая. И я испекла те булочки, которые ты обожаешь!

– Мама, он забрал мое окно! – Почему теперь Феликсу стало позволено разгуливать по нашему дому, все здесь разрушая? – Ты, вообще, на чьей стороне?

– О, милая. – Излишне жизнерадостный настрой мамы тут же изменился, и когда я увидела в ее глазах искру настоящего беспокойства, мне стало стыдно. – Здесь нет никаких сторон. Я просто хочу, чтобы с тобой все было в порядке.

Я вздохнула.

– Но мама, со мной все хорошо! Тебе вовсе не нужно…

– С тобой не все хорошо, – сказала она срывающимся голосом. – С тобой уже несколько недель все совсем не хорошо!

– Мам, ну, ты же знаешь, что со мной так бывает. Я просто полностью погружаюсь в историю, которую пишу. Это нормально.

– Ты никогда раньше так не уходила в себя, Люси. Ну, если не считать того, что после… – Мама замолчала, откашлялась, затем подошла и положила руки мне на плечи, направляя меня к столу. В этот момент из сада прибежали собаки, и мне показалось, что они вместе с мамой стали загонять меня за стол. – Ты даже не виделась с Эмили. И ты так сильно похудела.

– Мама, я…

– В общем, детка, я боюсь, понимаешь? – сказала мама, и я тут же закрыла рот. В ее голосе звучал неподдельный страх. Я слегка нахмурилась, села на стул и обхватила себя руками. Ладно, наверное, я действительно немного похудела. Ощупав выступающие ребра, я слегка поморщилась. Ладно, более чем немного.

– Мне не было так страшно с тех пор, как умер твой отец. Я не хочу снова переживать это, Люси. Я чувствовала себя такой беспомощной тогда. И не могу допустить, чтобы это повторилось. Я знаю, это все из-за Феликса, и да – он был неправ. Но то, что происходит сейчас, не совсем правильно. Ты скорбишь о нем так же, как скорбела о своем отце, но разве ты не видишь, что Феликс рядом и ждет тебя! Нам следовало бы чаще разговаривать после смерти твоего отца, но мы позволили тебе потеряться в мире историй.

– Сейчас я не потерялась, мама, – пробормотала я, но, вспоминая последние несколько недель, начала сомневаться в себе. Теперь, когда я почувствовала запах маминого супа и свежего хлеба, я поняла, насколько была голодна. Как я могла такое игнорировать? Когда я проглотила первую ложку супа, мама вздохнула с облегчением, и я почувствовала себя виноватой. Она ведь и правда волновалась. Я сосредоточилась на еде, сначала просто, чтобы порадовать маму, но, когда чувство голода утихло, я поняла, что теперь могу мыслить немного яснее. Все стало восприниматься осознаннее, и чувствовала я себя намного увереннее. А это было хорошо, потому что в следующий момент на кухню вошел Феликс, а за ним Рубен, наш электрик.

– Ну да, понимаю, выглядит немного странно, но нам нужен этот сарайчик, – говорил Феликс. – Потребуется источник питания на 32 ампера, иначе я не смогу подключить систему отопления, которую хочу установить.

Рубен втянул воздух сквозь зубы.

– Ты бы лучше снес это старье и построил новое здание с нуля, приятель.

– Это не вариант, – сказал Феликс и решительно покачал головой. Он замер на пути через кухню, когда увидел меня, сидящую за столом. Феликс посмотрел на мою почти пустую тарелку, затем снова на меня и улыбнулся. Его взгляд был полон облегчения и нежности, и от его вида у меня все просто перевернулось внутри.

– Послушай, Рубен, – сказал он, не сводя с меня глаз. – Я буду признателен, если ты просто разберешься с источником энергии. Замени все кабели. Стоимость не имеет значения. – Рубен пожал плечами, широко махнул мне рукой и коротко кивнул, а потом исчез за входной дверью, устремившись в направлении пристройки.

– Ты как? – тихо спросил Феликс, подходя к столу. Когда он поравнялся со мной, я запрокинула голову, чтобы рассмотреть его. Прядь волос упала мне на щеку, и Феликс машинально потянулся к ней, словно собираясь заправить ее мне за ухо. Но я отодвинулась, и его рука опустилась. Феликс сделал маленький шаг назад, его улыбка слегка померкла. Он повернулся и положил руку на батарею.

– Увеличь еще температуру, – сказал он маме. А, так вот почему на кухне тропики. Феликс. Я должна была догадаться.

– Феликс, я не совсем понимаю, какую игру ты ведешь, но ты и правда не отвечаешь за температурный режим, в котором я живу. И с пристройкой все нормально.

Его брови удивленно поползли вверх от этой вопиющей лжи, и я стиснула зубы.

– Я прощаю тебя, хорошо, – сказала я, понизив голос в надежде, что мама, которая сидела на другом конце кухни, не услышит. – Перестань чувствовать себя виноватым. И ты не несешь ответственность за то, что я погрузилась в работу сильнее, чем следовало бы.

– Я делаю все это не из чувства вины, Люси, –