Мечтательница - Сьюзи Тейт

– Люс, тебе нужно поддерживать определенную температуру тела, а это значит, что…

– Я не тропическая рыбка, Феликс, и тебе не нужно вот так… – тут она остановилась и склонила голову набок, а выражение ее лица слегка изменилось, – подожди-ка, ты говоришь, что ты сам ходил по магазинам?

Я пожал плечами.

– Ну, большую часть я заказывал онлайн, но да, чтобы купить какие-то фирменные вещи я специально ездил в магазин.

– Ты сам купил их? Не Табита? Н-но у тебя же нет времени ходить по магазинам! Ты никогда в жизни этого не делал!

– На самом деле я не хотел никому доверять это дело.

– Ой. – Люси как-то сразу перестала возмущаться и тяжело опустилась на стул рядом со мной. Хетти поставила перед ней чашку чая, и она отхлебнула из нее, рассеянно поглаживая одно из кашемировых пальто, лежащих на стуле рядом. – Я… я не… с чего бы тебе?..

Я наклонил голову, чтобы ее глаза оказались на одном уровне с моими, и улыбнулся ей.

– Я просто хочу, чтобы тебе было тепло, любимая, – ласково сказал я. Рот ее чуть приоткрылся, а взгляд стал рассеянным.

– Люси, теперь надо сказать: «Спасибо тебе, Феликс, за то, что купил мне много теплой одежды. Это было очень любезно с твоей стороны», – сказала ей Хетти.

– Хорошо, – пробормотала Люси. – Ох, спасибо. – Она на мгновение опустила взгляд на свой чай, затем посмотрела мне в лицо, и ее глаза снова сузились. – Но пальто больше не нужно. Мне понадобится две жизни, чтобы перемерить все то, что ты уже купил.

Я с улыбкой пожал плечами, думая о сегодняшней доставке после обеда…

– Мне плевать на других, – сказал я, все еще держа Люси за руки. – Если им слишком жарко, могут снять с себя какую-нибудь одежду.

– Ну, так они вообще останутся в нижнем белье, – сказала Люси. На ее щеках все еще был виден румянец, когда она смотрела на наши руки. – И скоро это место будет заполнено читателями. Если температура поднимется еще выше, людям станет невыносимо жарко.

– Привет, ребятки. – Мэдлин с важным видом подошла к стенду. – Итак, Люси, ты готова?

Люси высвободила свои руки из моих и выпрямилась на стуле, на лице у нее вновь отразилось волнение. Ее рука слегка дрожала, когда она зачем-то стала разглаживать закладки в книгах перед собой.

– Они разобрались с системой продажи билетов для нее? – спросил я Мэдлин, и та закатила глаза.

– Феликс, ну я же уже говорила, они не считают это необходимым.

Я фыркнул.

– Ну а вот для этих ребят есть билеты, – сказал я, указывая на большие столы в конце зала. – Почему нет для Люси?

– Феликс, – сказала она. – Я не такая важная шишка.

Я удивленно поднял брови.

– Люс, да ты гораздо важнее!

Ее глаза округлились, когда она посмотрела на таблички с громкими именами писателей, от простого соседства с которыми, как я знал, она испытывала трепет.

– Да, любовь моя, это так, – нежно сказал я. – Я вернусь через секунду, хорошо?

– Э-э-э, хорошо, – пробормотала Люси, все еще разглядывая противоположную сторону зала.

Я встал из-за стола и отвел Мэдлин в сторону, чтобы Люси не могла меня слышать.

– Я не хочу, чтобы она переутомилась, – сказал я. – Толпу нужно контролировать должным образом.

Мэдлин вздохнула.

– Успокойся, Казанова. Все будет хорошо.

Я всплеснул руками.

– Да тысячи людей приедут сегодня! Какой процент из них захочет увидеть Люси? Сколько книг каждый из них собирается взять с собой? А ты можешь себе представить, чтобы она кому-нибудь отказала?

– Послушай, Феликс…

– Ее просто убьет мысль, что она разочаровала кого-нибудь из поклонников, – сказал я. – Поверьте мне, я ее знаю. Люси будет в отчаянии. Нам нужно больше помощников, более надежные барьеры и билеты.

Мэдлин снова вздохнула.

– Ты такой зануда, знаешь это?

И конечно, я оказался прав. Я всегда прав.

За автограф Люси шла настоящая битва. Через несколько минут после того, как открылись двери, к ее столу образовалась огромная очередь. Люси напоминала оленя, выбежавшего на дорогу в свет автомобильных фар. К счастью, благодаря моим усилиям были установлены барьеры, чтобы справиться с толпами людей, и спешно добавлено требование иметь билет. Кроме того, появились еще два помощника, чтобы лучше контролировать очередь.

Мне неприятно это говорить, но, когда дело дошло до реальной помощи, я оказался совершенной никчемностью! Ситуация действительно полностью изменилась. Теперь я был худшим ассистентом в мире. Фактически одному из организаторов пришлось вмешаться, чтобы взять на себя бесконтактные платежи и раздачу книг (до тех пор, пока они у нас не закончились). В результате мне поручили выполнять роль плохого парня, который говорил людям, что Люси подписывает максимум по две книги за раз. Вот в этом я оказался хорош! В конце концов, я много лет поддерживал образ настоящего сукина сына! Люси сначала так нервничала, что я испугался, как бы она вообще не отключилась от происходящего. Через двадцать минут, когда она начала заикаться так, что люди забеспокоились, я объявил перерыв на чай.

– Но, Феликс, – прошипела Люси, когда я повел ее в соседнюю пустую комнату, отведенную для последующего совместного обеда авторов, – мы не можем просто уйти. Все эти люди…

Она замолчала и прикусила губу, обхватив себя руками, словно защищаясь. Мне нужно было вывести ее из этого состояния. Как-то встряхнуть ее, вернуть к жизни. Возможно, было еще слишком рано, и я ведь все еще хотел не торопиться, но в этот момент просто не мог придумать ничего лучше. Поэтому подошел, обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. Ее рот приоткрылся, она потрясенно ахнула, позволяя мне углубить поцелуй и притянуть свое напряженное тело к моему. В этот момент я понял, что мир перестал существовать для нее. Люси прижалась ко мне. Пока ее руки скользили по моей спине, я запустил пальцы в ее волосы, обнял ее еще сильнее и приподнял. Я посадил Люси на стол позади нас и продолжил целовать, стоя у нее между ног и придерживая одной рукой. Когда мне, наконец, удалось оторваться от ее губ, я прижался лбом к ее лбу и пристально посмотрел в ее застывшее от неожиданности лицо.

– Продолжайте, ребята. – Мы оба вздрогнули, услышав чей-то голос, и, повернув головы, увидели женщину, сидевшую через два столика от нас. Она держала в руке бутерброд с сыром, который явно не успела донести до рта, и широко улыбалась.

– Боже мой, – прошептала Люси, а я снова стиснул ее в объятиях.

– Не смущайтесь, мои милые, –