Мечтательница - Сьюзи Тейт

я чувствовала себя виноватой, но я просто была не в состоянии оказаться лицом к лицу со всеми этими людьми! Мне и в лучшие-то времена было тяжело общаться с незнакомцами, но теперь я просто не чувствовала себя в безопасности. После того, что случилось с Уиллом, тревога скорее все время нарастала, чем уменьшалась. Например, Эмили вчера вечером затащила меня в паб, и даже это поначалу показалось мне трудным. Я бы не пошла, но она заявилась ко мне домой и буквально похитила меня.

– У меня же, черт возьми, есть няня, а мне нужно выпить пинту пива с лучшей подругой, – кричала она, выталкивая меня из дома, а мама махала нам рукой. – Иди, иди отсюда, у тебя есть время!

Конечно, когда мы приехали, туда тут же заявились муж Эмили Пит, Майк и Феликс. За последние две недели неприязнь Эмили к Феликсу постепенно ослабла. Я думаю, она так волновалась за меня, что радовалась любой возможности вывести меня из ступора. Она по-прежнему называла Феликса городским придурком, но, с другой стороны, она бы в любом случае так его называла, независимо от того, как он поступил со мной.

Как только мы сели за один из столиков и я оказалась в окружении Эмили и трех здоровенных мужчин, мое сердцебиение выровнялось, и я почувствовала, что могу справиться. «Барсучья нора» – не самый популярный паб, но была суббота, и там сидело довольно много посетителей. Я подпрыгнула, когда рядом стакан упал на пол. Потом, к моему неудовольствию, моя рука так сильно задрожала, когда я взяла свой бокал, что мне пришлось поставить его обратно на стол. Феликс сидел рядом со мной, и, когда я опустила ладони на колени, он незаметно потянулся под стол и накрыл мою руку своей. Вот так всегда с ним. Казалось, он точно знал, в какие моменты мне нужна поддержка. Ощущение тепла, исходившего от его большой ладони, замедлило дикое сердцебиение и остановило дрожь. Мы просидели так весь следующий час. Если остальные и заметили, то ничего не сказали. И в конце вечера Феликс проводил меня домой, все еще держа за руку, но не стал ни на чем настаивать.

Он открылся мне по-новому: смотрел на меня так, словно я была самым драгоценным существом на земле, обладал бесконечным терпением и, казалось, больше всего на свете хотел быть со мной, поддерживать меня, несмотря на мои капризы. Этот Феликс постепенно завоевывал мое доверие, но что-то все еще сдерживало меня.

– Я не пойду на встречу, – сказала я. – Я уже говорила это Мэдлин, я не смогу это выдержать.

– А сделка с Netflix?

Я сглотнула и посмотрела на колени, где держала кружку с кофе. Мой голос звучал очень тихо, когда я заговорила снова.

– Я просто не думаю, что смогу… – Я замолчала, подыскивая объяснение, которое понял бы Феликс, что само по себе уже было подвигом. Как я могла сказать, что хотела спрятаться от мира и что та публичность, которую сулила сделка с Netflix, пугала? Феликсу, выдающемуся бизнесмену, заботящемуся только о прибыли, бесстрашному лидеру и командиру, такое объяснение показалось бы жалким. Да я и была жалкой. – Видишь ли, я недостаточно сильна, чтобы выдержать такое внимание, – призналась я. – Я знаю, что это слабость, но…

– Какая чушь, – отрезал Феликс. – Ты одна из самых сильных людей, которых я знаю. Это не слабость – быть застенчивым от природы. Это не слабость – проявлять осторожность и хотеть спрятаться после того, что случилось. – Тут он опустился на краешек дивана и наклонился вперед, так что оказался всего в нескольких дюймах от меня, сидящей в кресле. Его красивые темные глаза смотрели так пристально, что я почувствовала себя центром всей его вселенной. Совершенно завладеть вниманием Феликса было приятнее всего на свете! – Но время прятаться прошло, Люси. Ты не упустишь эту возможность. Это ведь я виноват, что тебе причинили боль… – Его голос сорвался на последних словах, и я почувствовала, что у меня сжалось сердце.

– Феликс, ты не в ответе за то, что сделал Уилл. Это полностью его вина.

– Я виноват в том, что не слушал тебя и до того, как это случилось, и после. Мне следовало обо всем догадаться, но я был слишком поглощен мыслью о том, что меня снова обидели и унизили. Прямо как это произошло с бывшей.

Я вздохнула.

– Феликс, ты даже не хочешь рассказать мне, что с ней случилось. Ты даже в этом мне недостаточно доверяешь.

На его скулах появились два красных пятна, и он сглотнул, на мгновение отведя от меня взгляд.

– Никто, кроме твоего брата, не знает, что произошло.

– Майки?

Феликс покачал головой.

– Слушай, я обещаю, что расскажу. Я хочу тебе рассказать. Но это такая отвратительная история! Я пока не могу поделиться ей с тобой. Но просто знай, что воспоминания о ней затуманили мой разум. Я позволил гордости взять верх. И это ведь не единственный случай, когда я не желал никого слушать. Я должен был последовать твоему совету относительно обстановки в офисе. Я должен был понять, какую ценность ты на самом деле представляешь для компании. – Я склонила голову набок. Что же случилось с Феликсом? Мое сердце сжалось при мысли о том, что кто-то мог причинить ему боль, но я видела, что сейчас он совсем не был готов поделиться этой историей.

– Феликс, – сказала я, слегка улыбнувшись, – но я же на работе была совершенно бесполезна!

Он фыркнул.

– Послушай, теперь-то я знаю, что ты помогала Ванессе. Так что нет, ты не была бесполезна. Только не в творческом плане. Только не в том, что касалось рекламы. Да, организаторские способности и всякая деловая хрень – это не твое, а я был так сосредоточен на том, чтобы сделать из тебя идеальную ассистентку, что не замечал, какая ты на самом деле. Я забыл про твои сильные стороны. И я поверил этому чертову мерзавцу, а не тебе!

В голосе Феликса звучала такая мука, что мне было почти физически больно его слышать. Я больше не могла этого выносить. И вот я поставила кружку на стол, наклонилась вперед и накрыла его руки своими.

– Ладно, да, ты мог бы выслушать меня. Но я же не была до конца откровенна с тобой. Меня обижало, что ты не зациклен на мне так, как я на тебе, что ты ничего не спрашивал у Майки обо мне. Вот поэтому я не рассказывала тебе о книгах. Не говорила, что помогаю пиар-отделу. У тебя не