Благородные устремления - Анастасия Медведева

В зал вслед за управляющим заходит Уна, морщась от боли и слегка прихрамывая; а вслед за ней - незнакомая мне невысокая кучерявая служанка... правда, она уже заходит не на своих ногах: её несут волоком два стражника.

Наказание двадцатью ударами - действительно строгое. Мне становится не по себе. Но сделанного не воротишь. И мне даже подумать страшно, сколько ещё пакостей могла бы сотворить Уна, не используй я этот случай для примера всем слугам.

- Я узнал о ситуации, произошедшей в поместье в моё отсутствие, - произносит Итай, обращаясь к двум девушкам, стоявшим, опустив головы, в центре зала, - и теперь хочу услышать вашу сторону...

После этих слов Уна поднимает на генерала взгляд, полный надежды, а у меня что-то ухает вниз.

Словно не замечая этих перемен, генерал продолжает:

- Моя наложница, как хозяйка, имела право рассудить и наказать вас, но у неё не было времени выяснить, почему произошла замена служанки, отвечавшей за обслуживание гостей. Кайсю, отвечай.

Такой поворот напрягает Уну, а девушка, названная Кайсю и стоявшая на ногах лишь благодаря невероятной силе воли, начинает говорить, не поднимая головы:

- Мой господин, Уна обратилась ко мне сразу же, как только мы узнали, что в поместье приедет семья госпожи Амай. Она предложила мне свою помощь, сказав, что госпожа Амай непременно будет показывать родственникам свою силу в поместье - и что слугам, обслуживающим гостей, придется нелегко... Все мы знаем о том, что Уна пользуется вашей благосклонностью и владеет информацией, для нас недоступной, потому нередко слушаем её советы... и в этот раз я решила довериться её суждению - и пустить обслуживать гостей. Это моя ошибка, я не имею претензий к госпоже за своё наказание. - Кайсю поднимает взгляд на меня, после чего опускает голову ещё ниже, - Прошу прощения, госпожа, за своё малодушие. Мне стыдно, что я доверилась чужому суждению о вас и ваших родственниках, и тем самым подвела вас. Клянусь своей жизнью, такого больше не повторится.

Она не знает, что именно произошло во время визита! Она извиняется за то, что отступила перед Уной.

Уже открываю рот, чтобы принять её извинения, как кое-кто меня опережает:

- Что ты такое говоришь? О каких суждениях речь? - растерянно спрашивает Уна, повернувшись к Кайсю. - Когда я такое говорила?..

Её гладкие темные волосы блестят на свету солнца, а большие глаза наливаются слезами от растерянности и обиды. Прекрасное зрелище, прекрасная игра.

Правда, её все игнорируют...

- Кайсю, ты служишь мне с самого детства: мы вместе играли во дворе и вместе росли, - произносит Итай, пропустив мимо ушей вопрошание Уны и не замечая, какой эффект на неё оказывают его слова. - У меня нет причин не доверять тебе. Потому сейчас я глубоко опечален... Как ты могла позволить внушить тебе и другим слугам мысль, что у кого-то, кроме меня, есть в поместье власть? Единственный хозяин этого дома - я. И только моё слово здесь закон.

- Я виновата, господин, - отзывается девушка, и из её глаз начинают течь слёзы.

Правда, я не понимаю, это слёзы раскаяния... или обиды? Поджатые губы девушки говорят красноречиво: ситуация в поместье сложилась нездоровая, и явно не по её вине. Но претензия генерала тоже вполне логична: если они знакомы с детства, уровень доверия к решениям Кайсю должен быть крайне высок!

- Твоё наказание заслужено, - строго произносит Итай и даёт знак страже - вынести девушку из зала на носилках, которые явно были принесены заранее. - И я очень надеюсь, что, когда ты поправишься, такого больше не повторится.

- Не повторится, мой господин! Этого больше никогда не повторится! - заверяет его Кайсю, а мне приходится прикрыть глаза.

Смотреть на её расстроенное лицо и видеть, что расстроена она вовсе не своим суровым наказанием и неспособностью передвигаться самостоятельно, а разочарованием в ней господина... - было довольно трудно.

Возможно ли, что я сама боюсь разочаровать генерала?

- Ты удовлетворена? - Итай поворачивает ко мне голову, вынуждая вскинуть на него изумленный взор, - Я не дал вам возможности пообщаться, но её травмы не позволили бы ей просить прощения должным образом.

- Я