Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

— Не зли меня, блядь, Отродье.

Он снова отворачивается, и я тут же хватаюсь за эту блестящую возможность:

— Ну, ты выложил за меня двадцать пять миллионов. Полагаю, какое-то время можешь называть меня как душе угодно.

Когда мы выходим на улицу, в воздухе стелется черный дым. Меня забавляет разница между тем, как я покидаю это здание, и тем, как меня сюда привезли. Неужели отцу действительно плевать, раз уж он получил свои деньги?

Признаться, это немного задевает.

— Какую песенку ты слушал, пока торговался за меня? — щебечу я, семеня за его широкими шагами по бетонной парковке. — «Candy Shop»?

Он издает чисто драконье фырканье, а я, довольная как слон, ухмыляюсь в ночную прохладу.

— А если меня тут кто-нибудь украдет? — рассуждаю я вслух. — Охраны-то поубавилось.

Из Ксандера валит черный дым, и его голос звучит громко, утробно и глухо:

— Пускай, блядь, попробуют. Никто не посмеет. А если и сунутся, то сдохнут до того, как коснутся земли.

— Точно? — подначиваю я.

В воздухе внезапно пахнет гарью, и моя ухмылка становится еще шире. Если бы я знала, что пробудить собственнические инстинкты дракона Ксандера так весело, я бы сделала это давным-давно. Похоже, крупные покупки действуют на него как триггер.

— Ты каждые выходные спускаешь столько денег? — приторно-сладким голосом интересуюсь я. — Мне стоит чувствовать себя особенной? О! — ахаю я от внезапного озарения. — Меня теперь запрут в твоем хранилище? Буду лежать в сохранности рядышком с остальными золотыми слитками и диадемами? Мне разрешат спать на горе золотых монет? — Я на секунду умолкаю, оглядываясь по сторонам, но вокруг ни души. Остальные, должно быть, все еще судачат внутри. — Или все твое барахло просто позолоченное и золото там фейковое, потому что…

Ксандер резко разворачивается и хватает меня за шею. Я вскидываю руки, когда он утыкается своим носом прямо в мой.

— У меня нет ничего позолоченного, — яростно рычит он с явным отвращением. — У меня нет ничего дешевого. Все, чем я владею, бесценно. Это мое сокровище.

Я тихонько смеюсь:

— И я тоже?

— Да.

Он резко выпускает меня, и я остаюсь стоять, ошарашенная его словами.

— Это была оговорка по Фрейду, — процеживает он сквозь зубы, когда мы подходим к машине.

К моему удивлению, это роскошный спорткар бутылочно-синего цвета. Из тех, что выглядят обтекаемыми, дорогими и мощными. Полагаю, именно на нем он ездит, когда не перевозит меня в клетке. Он открывает водительскую дверь и жестом показывает, чтобы я залезала внутрь.

— О, я за рулем? — спрашиваю я с каким-то легкомысленным восторгом. — Ладно! Давненько я не водила, но без проблем.

Он раздраженно рычит:

— Нет, не ты. Ты сядешь на пассажирское сиденье через эту сторону.

Я кривлюсь, глядя на цепь:

— Да отцепи ты ее.

— Нет, — его ноздри раздуваются.

— Что за бред? Это же глупо.

Ксандер просто стоит на месте, не мигая уставившись на меня горящими глазами, а из его ноздрей, словно токсичный газ, струится черный дым. Его плечи ходят ходуном от страшного напряжения.

— Ты не хочешь размыкать цепь, — произносим мы одновременно, пока я на ходу решаю это как квадратное уравнение. — Ты не хочешь разделяться… со мной?

Он по-прежнему молчит, лишь тяжело дышит и свирепо смотрит на меня, будто в его голове идет нешуточная война.

Рада, блядь, это видеть.

Я поджимаю губы, чтобы сдержать ухмылку, и уступаю ему. Я намеренно долго заползаю на водительское сиденье, чтобы все, что он видел — это две округлости моей задницы, которые покачиваются и трясутся, прежде чем я перекидываю одну ногу на пассажирскую сторону, а затем и вторую.

Когда мы оба оказываемся внутри, Ксандер Дракос, молчаливый и разъяренный, везет свой драгоценный приз и сокровище обратно в поместье.

* * *

К моменту нашего возвращения в поместье по горизонту разливается предрассветный свет. Я приоткрываю один глаз, чтобы взглянуть на него, но тут же зажмуриваюсь и притворяюсь спящей.

— Я знаю, что ты не спишь, — бормочет Ксандер, заглушив двигатель спорткара.

Он слегка дергает за цепь, и я прикусываю губу, чтобы не зашипеть от боли в том месте, где она въелась в кожу.

Он раздраженно вздыхает, но, к моему удивлению, я чувствую его горячие ладони под своими бедрами и за лопатками. Я крепко закрываю глаза и слегка приоткрываю рот для пущего эффекта, пока он каким-то образом перетаскивает меня через коробку передач, а затем наружу, на своих руках.

Ксандер прижимает меня к себе так, словно думает, что кто-то собирается меня отобрать.

На уличных ступенях раздаются легкие шаги.

— Что случилось? — доносится голос Селены. — Почему она здесь?

— Я не намерен об этом говорить, — бурчит Ксандер, перешагивая через две ступени за раз. — Дай пройти.

— Хорошо, — в ее голосе звучит тревога и легкое замешательство, но мы быстро оставляем ее позади. Я успеваю лишь заметить, как она зовет Юджина и подхватывает его на руки, прежде чем они скрываются из виду.

Не успеваю я опомниться, как он пинком закрывает дверь, и как раз в тот момент, когда я думаю, что он посадит меня в клетку, Ксандер распахивает дверь в ванную.

Тогда я зашевелилась, открывая глаза и щурясь от золотистого света тепловых ламп.

— Что ты делаешь?

— Смываю с тебя эту вонь, — бормочет он. Его движения полны решимости, он ставит меня на пол и принимается возиться у ванны. — От тебя пахнет чужими зверями и металлом.

Сонно озираясь по сторонам, я растерянно стою, пока Ксандер закатывает рукава. Он наполняет ванну водой, предварительно проверив температуру пальцами, и добавляет пену. Затем поворачивается ко мне с суровым, серьезным видом, какого я у него еще никогда не видела. Прежде чем я успеваю его остановить, он подхватывает меня и осторожно опускает в воду.

Я шиплю от внезапного жара.

Ксандер замирает, не давая мне погрузиться глубже.

— Слишком горячо? — быстро спрашивает он, проверяя воду рукой, обхватившей мое бедро.

— Нет. Но ты странно себя ведешь.

Его челюсти сжимаются, но он продолжает опускать меня в ванну. Горячая вода обволакивает меня, словно идеальное объятие. Он берет мою левую руку и начинает водить по ней мочалкой.

— Не задавай вопросов.

— Почему? — сонно говорю я, пытаясь забрать мочалку.

Он шлепает меня по руке:

— Я должен сам тебя вымыть.

В дверь стучат.

— Милорд, мы можем сделать это сами, — раздается голос Хизер.

В проеме показались Олли и Хизер, на их лицах читаются явная тревога и испуг.

— Вон! — рявкает Ксандер, вскакивая на ноги. — Вон!

Их лица искажаются