Глаз в огненном кольце - Анастасия Машевская

   - Можем, Хабур, - Бансабира повторила интонацию, и даже взгляд. – Проще всего убить человека из тени, – объяснила она всем сразу. – А тень тем больше, чем больше кажется себе человек, что её отбрасывает. И видя свою длинную тень, он начинает думать, будто на деле ещё более внушителен, чем есть.

   Бансабира вдруг развела руки и оскалилась:

   - Кхассав, может,и не глуп, но в конечном счете,такой же идиот, как и большинство людей. Если управлять глазами человека, можно управлять им самим. Если управлять ушами человека, можно управлять им самим. Власть над всяким из чувств означает власть над человеком, Хабур.

   Она приосанилась, села в удобную позу.

   - Когда я вернулась в Яс из Багрового храма, я застала военные условия, к которым не имела отношения. Мне дали людей и сказали, что делать. И я сделала, понимая, что едва ли мне дан иной выбор, кроме как проявить мужество. Но эта война объявлена мне, и для своей пoбеды я сама создам условия, в которых смогу выиграть с наименьшими потерями. Неважно, одобряете ли вы мои методы, я вырву трон Яса у Кхассава из-под задницы, не вставая из-за стола.

   Остальные переглянулись: похоже,танша все решила все до мелочей.

   - Гистасп, мне нужны старшие псари,конюхи, каптенармусы и управленцы.

   Гистасп по привычке отозвался безмятежно.

   - Слушаюсь.

   - Ортах, – обратилась к сыну Тахбира.

   - Сестра?

   - Поедешь за Астахир, к Геду и Аргерль, от них разошлешь вести на острова к Бьё, Харо,и остальным. К зиме, когда китобой завершится, привези их ко мне. Едва ли мы сможем в этом году приехать к ним сами, но скажи, что все должно выглядеть наоборот.

   - Сделаю.

   Бану вздернула бровь.

   - Что ж, раз с этим ясно, увидимся позднее. Адна, останься сo своими подопечными. Серт и Махран – не уходите далеко, поговорим сразу, как закончу.

   Собравшиеся переглянулись снова, поднялись. Подданные, прошедшие с Бану Бойню, по-солдатски приложили кулак к сердцу и, склонив голову, проронили:

   - Тану.

   Оставшись в кругу женщин, Бансабира поджала губы. Прошлась языком по губам. Подбородком указала на одну из воительниц – ту, у которой с шеи свисал крест.

   - Ты… как это… христанка?

   Девушка закусила дрогнувшую губу.

   - Эм…

   - Госпожа, - тут же тoном уверенного бойца вступилась Адна.

   Баңсабира пресекла ладоңью.

   - Я спросила её. Ты христанка?

   - Χристианка, госпожа, – сглотнув, отозвалась девушка. Моложавая, симпатичная, брюнетка с косой до лопаток и яркими серебристыми глазами.

   Бансабира повела бровью.

   - Почему ты здесь?

   - Я… бежала из Орса, тану. Около пяти лет назад. В Гавани Теней я бы не прижилась, столицы для меня трудны. Поэтому я пошла в место, о хозяйке которого столько слышала.

   - Не она одна, - отозвалась еще одна сторонница Адны.

   - О, надо же, – протянула танша. - Много их, Адана?

   - Много, тану. Несколько сотен наберется.

   - И все чтут распятого Бога?

   Адна вместо ответа посмотрела на девушку с крестом.

   - Мой Бог дорог мне.

   - Твой Бог? - уточнила Бану.

   - Здесь Боги другие, я знаю, – отозвалась та же девушка. – Но здесь я могу защищать себя от других женщин и мужчин, не боясь, что меня за это распнут, сожгут или изнасилуют.

   Как было на родине, сообразила Бансабира.

   - Здесь мой Бог моҗет быть милосерднее ко мне, чем там.

   Кроме одной, три женщины согласно кивнули словам сподвижницы.

   - Ну, – Бану вздернула голову. – У меня три условия: во-первых, я не должна сомневаться на ваш счет. Εдинственный шорох в сторону нашей христианской раману, и казнены будут все несколько сотен. В один день. Во-вторых, если хоть одна попытается обращать в свою веру моих подданных, казнены будут все – в один день. Включая детей, если таковые есть.

   - Но… тану! – взвились две девушки.

   - Право… - начала Адна.

   - Я не слышала их присяги, Адна, – пригвоздила танша. - И едва ли её слышала ты. Но даже если бы они присягнули мне прилюдно и сейчас – я не верю тем, кто не верит Матери Сумерек. Я не стану вырезать сотни невинных женщин, если они невинны, но в обратном случае – не ждите милосердия. Если хочешь что-то возразить, Адна, давай сначала снимем твою голову с плеч! Тебе было поручено готовить воительниц из моего танаара и из соседних, но явно не из беженок!

   Адна пристыженно замолкла.

   - Или хотя бы сообщить мне вовремя о ситуации, - тише добавила Бану.

   - Я… они вполне искренни,тану, в своем рвении, поверьте. К тому же, могут быть полезны, если на помощь раману придет её брат. Понимать образ мысли орсовцев…

   - Чтобы победить в реальном бою лучше всего пoнимать ход мысли вражеского полководца.

   - Тану…

   - Если от вас не будет проблем – можете поклоняться, кому угодно, мне нет дела. В случае успеха или каких-либо заслуг, ни одной не откажут в награде. Но если я услышу на своих землях хоть одно христанское богослужение, вырезаны будут все. За. Один. День.

   - Но ведь, чтобы верить, нужно молиться.

   - И что мешает вам это делать без храма?

   - У… у нас есть обряды…

   - Которые требуют жрецов, - жестко осекла танша. – И ваши жрецы обладают талантом всем навязывать свою волю. Вера – как чума: зарази одного, и совсем скоро вспыхнет эпидемия. Мне нет дела до того, во что вы верите, пока ваша вера не покидает сердца. Но о том, чтобы соорудить вам храм и речи не может быть. В конце концов, разве в вашей религии Бог не был сыном женщины? У нас он тоже – Достойный Сын Великой Матери.

   - В Библии Мария была обычной женщиной, - заметила девушка с крестом на шее.

   Бансабира рассмеялась.

   - Религия, в которой Бога может родить обычная женщина, либо немощна, либо глупа.

   Девушки поопускали глаза: в душе все переворачивалось, но перечить танше, в землях