Кольцо с опалом - Марьянна Кей

— Мара уже встала, значит, и мне пора.

Но стоило мне только приподнять край тонкого покрывала, чтобы встать, как тишину прорезала изящная и очень красивая мелодия. Едва я прислушался, стараясь запомнить, как все стихло.

Дверь в комнату внезапно распахнулась, будто от удара ногой, и на пороге возникла Мара, завернутая в одно лишь широкое полотенце. Моя спасительница находилась в очень скверном расположении духа. Не обращая на меня внимания, она практически подлетела к компьютеру и, развернувшись в кресле, принялась сосредоточенно что-то нажимать на клавиатуре и мышке. При этом время от времени она просматривала телефон.

Я еще ни разу не видел Мару в столь напряженном и сосредоточенном состоянии. Даже когда ночью ждала меня у подъезда, она не была настолько, я бы сказал, воинственной и сконцентрированной. Ее волосы, мокрые и растрепанные, прилипли к шее, а плечи были напряжены.

При этом я не мог не любоваться ею. Полотенце, небрежно обернутое вокруг тела, оставляло открытыми изящные плечи и длинные ноги. Капли воды стекали по шее, исчезая в складках ткани. В ее движениях была та самая собранность, которую я видел у воинов перед боем. Каждый жест выверен, ни одного лишнего. И в то же время — хрупкость. Она была как натянутая тетива — еще мгновение и выстрелит.

Я поймал себя на мысли, что любуюсь девушкой, наблюдая, как капельки воды стекают по тонкой шее, и от этого стало… жарко.

Мара, вцепившись в свои волосы, понуро оперлась о стол.

— Соберись, соберись! — практически беззвучно шептала она себе, но я все равно услышал.

Решив, что неправильно вот так украдкой смотреть на девушку, которая явно не отдает себе отчет в своем внешнем виде, тихо поднялся с дивана, взял со стула рубашку — черную, купленную совсем недавно. Подошел ближе, стараясь не отвлекать, и осторожно накинул ей на плечи. Ткань мягко легла на влажную кожу.

Я вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь, и направился в душ.

Пока упругие струи горячей воды били по плечам, я напряженно думал.

Мара явно читала что-то важное на экране, и, судя по ее реакции, это было не просто письмо. Она ворвалась в комнату, села за компьютер, начала что-то читать, и с каждой секундой её лицо становилось всё более сосредоточенным и одновременно расстроенным. Значит, это какая-то очень серьезная ситуация.

Я не знал деталей, но одно было ясно: ей сейчас не до меня. Насколько успел заметить, Мара не тот человек, который попросит о помощи, она привыкла все делать сама.

Пока вытирался, решил просто быть рядом, и если обстоятельства сложатся так, что моя помощь будет к месту, то сделаю все возможное. Пусть я не решу за нее все проблемы, но вовремя поддержать или хотя бы принести воды, смогу.

Выйдя из ванны, услышал хлопок чего-то упавшего, и спустя мгновение до меня донеслось сдавленное ругательство.

Быстро собравшись, я надел светлые брюки и рубашку, на кухне взял бутылку с водой и направился в прихожую обуваться. В этот момент Мара выскользнула из спальни.

Сжимая в руках телефон, она внезапно замерла, пристально рассматривая меня.

— Мара, я еду с тобой, — заявил я, сжимая в руках ключи от квартиры.

— Нет, — последовал резкий, словно приказ, ответ.

Стоило мне только открыть рот, чтобы привести несколько аргументов, как я тут же отбросил все слова. Не время и не место.

Мара тоже замерла на секунду, словно собираясь с мыслями, и, отвернувшись, чтобы достать сумку и обувь, твердо сказала:

— Я еду на работу. Мне нужно исправить косяки, пока ситуация не стала непоправимой. У меня не будет ни времени, ни желания следить еще и за тобой…

В этот момент лямка сумки съехала с ее плеча. Мара дернулась, пытаясь поймать, и покачнулась, стоя на одной ноге в неудобной позе. Телефон выскользнул из пальцев, описав в воздухе короткую дугу.

Я шагнул вперед, даже не думая, действуя больше на рефлексах, вбитых годами тренировок. Левая рука поймала телефон, правая — подхватила сумку, а плечо подставил так, чтобы она смогла опереться. Все это заняло секунду. Но за это время я успел заметить, как ее глаза расширились — не от испуга, а от удивления. Будто она не ожидала, что кто-то окажется достаточно быстрым, чтобы все поймать.

— Боюсь, из нас двоих за мной нужно следить меньше, — сказал спокойно. — Мара, не стоит беспокоиться, я проблем не доставлю, но смогу оградить тебя от лишнего хаоса.

Она была явно несогласна. В ней боролись противоречивые чувства, и, судя по взгляду, уже готовилась рявкнуть на меня или разразиться длинной речью, почему лучше остаться дома.

Мара, занятая обувью, пыталась меня вразумить, приводя доводы.

— Все нужное я разузнал. По дороге расскажу, — твердо ответил я, отдавая ей телефон и сумку.

Она согласилась, но поставила ряд условий. Конечно, я понимал, что ей требуется подумать, чтобы разобраться с возникшими проблемами, так что сразу же согласился. Я не ради разговоров решил с ней ехать.

Мы, наконец, вышли из квартиры. Мара, погруженная в свои мысли, сразу устремилась к лифту. Я же, не желая ее отвлекать, быстро закрыл дверь, запер замок и, сделав несколько стремительных шагов, замер рядом, как раз к моменту открытия створок.

На миг задержав взгляд на все еще сжимаемых в моих ладонях ключах, она спохватилась, но я заверил, что все уже сделано, и неожиданно удостоился уважительного взгляда. Мне даже стало как-то странно: радостно и тепло на сердце. Вернулось ощущение тихой личной победы и собственной значимости, которое рядом с Марой несколько притупилось за последние дни.

Едва мы выбрались на улицу, девушка практически бегом бросилась в ранее неизведанную мной сторону дома, где находилась стоянка экипажей. Еще издалека она что-то достала из кармана, и раздался приглушенный расстоянием отчетливый щелчок.

Мне было очень любопытно, но я молча следовал рядом, с интересом поглядывая на автомобили и гадая — какой же выбрала себе моя спасительница? Может, вон тот, ярко-желтый, без крыши? Или, наоборот, — что-то приземистое, почти квадратное и даже на вид — тяжелое?

Но реальность оказалась куда проще: мы подошли к машине цвета спелой вишни, и Мара, распахнув дверь со стороны пассажирского сиденья, предоставила мне самому возможность разместиться.

Я ощутил любопытство, но молча забрался внутрь. Расположившись в удобном кресле, завороженно провел ладонью по обивке.

— Как интересно… — вырвалось у меня поистине детское восхищение.

Я услышал хлопок закрывшейся дверцы, и Мара, не обращая на меня внимания, уверенными и отработанными движениями повернула ключ. Услышав низкий рокот, я