Кольцо с опалом - Марьянна Кей

Внезапно в офис вошел кто-то новый.

Я поднял глаза и увидел… странное существо. Молодой мужчина, ухоженный, подтянутый, одетый с такой тщательностью, будто собирался на какое-то мероприятие. Его волосы были аккуратно уложены, одежда сидела безупречно. Но самое странное — это ощущение от его ауры.

Она была… яркой. Не магической, но какой-то другой. Он излучал уверенность, радость, легкость. Мужчина передвигался по офису, словно танцор.

— Красавицы мои! Я слышал, что у вас случилось, и пришёл развеять все ваши тревоги! — воскликнул он, и его голос был таким же ярким.

В руках мужчина нес какую-то коробку — похоже, еду.

Одна из девушек — Алиса — мгновенно просияла.

— Егор — сладкий! — обрадовалась она.

Сладкий? Странное прозвище. Но я понял: этот человек — свой. Его любят.

Он раздал всем какие-то вкусности, поговорил с Алисой, потом подошёл к Маре. Они о чём-то пошептались, и вдруг Егор замолчал.

Мужчина смотрел на меня долго не отрываясь. Я не стал отворачиваться. Пусть смотрит.

Что-то полушепотом, замирая, спросил он у Мары, не отводя взгляда.

Я насторожился: какое странное поведение.

Мара ответила со слегка уставшим видом.

Затем что-то еще, и еще. Наконец, мужчина излишне громко и эмоционально воскликнул, привлекая всеобщее внимание:

— Маша, я тебе любую фотосессию бесплатно сделаю, только уговори его у меня сняться!

Я замер.

Сняться? Где? У него? Как? Что вообще это значит?

Снять что-то? Доспехи? Одежду? Проклятие?

Странное сочетание слов. «Фото» — свет. «Сессия» — заседание, собрание. Ритуал со светом?

Или это метафора?

Я различил слово «модель». Возможно, это ключ к разгадке.

Перевел взгляд на Мару, она стояла явно недовольной и будто какая-то обреченная. Значит, просьба весьма необычная. Настолько, что даже она, привыкшая ко всему, не может найти слов.

Интересно. Очень интересно.

Мара, несколько секунд стояла с выражением недоумения на лице, но в ее глазах зажглись довольно опасные огоньки. Она улыбнулась, с подозрением еще раз посмотрев на Егора, направилась в мою сторону.

— Лирен, — начала она, замерев рядом, — как ты относишься к искусству?

— Искусству? — не понял я ее странного вопроса, отчего еще сильнее внутренне напрягся. — Вполне хорошо, если это не связано с жертвоприношениями.

Последнюю фразу я добавил едва слышно, но Мара всепоняла.

— Ой, нет, даже не думай, — она махнула рукой, мило улыбнулась. — Егор, это прекрасный и веселый мужчина. Он… Хм-м-м… Как бы сказать…

Мара щелкнула пальцами, подбирая удобное объяснение.

— Проводит какие-то ритуалы? Священнослужитель? Или духовное лицо?

— Что? — на секунду опешила девушка, следом сдавленно рассмеялась. — Прости. Было очень забавно, но, к сожалению, Егор всего лишь фотограф. Это что-то по типу… живописца, по-вашему. Он создает картины, только намного быстрее, нежели писать красками и кистью. Есть специальный… — она опять задумалась, подбирая слова: — пусть будет артефакт, называется «фотоаппарат», и с помощью него за мгновение создается реалистичная картина.

— И в чем здесь искусство? Ведь теряется мастерство выбора фона, техники, мазков, возможно, добавок в краски, специальные кисти, или другие приспособления. Я видел мастеров за работой, это очень интересный и сложный процесс. Пожалуй, ничуть не меньше, чем в скульптуре.

— Егор — настоящий мастер. Поверь. Пусть тебя не обманывает то, как он выглядит или говорит. Но, взяв в руки фотоаппарат, Егор преображается, и его дар в том, чтобы выбрать идеальный ракурс, свет, фон и все те детали, что ты перечислил.

— Это очень серьезный труд, — кивнул, все еще не понимая, при чем тут я. — Но чем я могу ему помочь?

— Егор не фотографирует виды на море или горы, он снимает людей в красивой и элегантной одежде. И ему очень понравилась твоя внешность. Его штатные модели всем приелись и выглядят искусственно, а ты для него что-то новое.

— Он хочет, чтобы я принял участие в его работе, выступив в качестве модели? — уточнил, быстро сопоставив все сказанное Марой.

— Да, но скажу сразу — если ты согласишься, нужно будет выполнять все его просьбы, а также переодеваться.

— А чем плоха эта? — не понял я и провел ладонью по рукаву светлой рубашки.

— Это очень хорошая одежда, и тебе она идет, но там понадобится другой образ.

— Звучит несложно, — кивнул я. — Мара, скажи, пожалуйста, мое участие в его работе важно для тебя? Это не нанесет урона твоей чести?

— Подожди, как это может повредить мне? — Мара с недоумением посмотрела.

— Ты, как зарекомендовавшая меня особа, взяла ответственность за меня, и если я буду совершать постыдные или аморальные поступки, на тебя упадет тень.

— Ты так пытаешься понять, достойное ли занятие я тебе предлагаю? Ой, не волнуйся, это очень уважаемое и денежное дело. Помнишь, ты увидел у меня на планшете поющего и танцующего человека, и еще назвал его Наиром? Так вот, это очень популярный человек из Кореи. И даже он не брезгует сняться в фотосессиях.

— Понимаю, — я кивнул и поднялся со стула.

Если это еще поможет заработать золота, вернуть долг Маре…

— Тогда согласен.

— Вот и замечательно! — радостно произнес мужской голос, и к нам стремительной походкой танцора подошел этот «живописец-фотограф».

— Простите? — кивнул я, поворачиваясь к мужчине и недоуменно выгнув бровь.

— Это Егор, наш штатный фотограф, — спохватилась Мара и с радостной улыбкой представила нас друг другу. — Это Лирен, мой хороший знакомый из Франции.

Я с уважением пожал на удивление крепкую ладонь.

— Егор, введи его в курс предстоящей работы, а мне пора вновь в царство маркетингового хаоса.

После чего девушка помахала рукой и вернулась к своему столу, погружаясь в работу с головой.

— Лирен, вы из Франции, да? — произнес Егор, едва отпустив мою ладонь и отойдя на шаг, внимательно рассматривая меня. — Это хорошо. В тебе чувствуется что-то такое, а-ля «благородной стати». К цветотипу очень подойдут фильтры холодные, с серебристым оттенком, можно будет использовать фарфоровый тон или альпийский снег. Коллекция будет классическая с элементами аристократического духа.

Егор потирал подбородок и говорил, казалось, сам с собой. По крайней мере, мои ответы ему были не нужны. Егор обошёл меня вокруг, прищурившись, словно оценивал картину. Кивнул сам себе и произнес:

— Лирен, прости, я на «ты» перешел. Надеюсь, это не обидело тебя, просто, так удобнее и быстрее работать. Ты когда-нибудь снимался?

— Все хорошо, Егор, меня это не задевает. А что касается съемок — нет.

Это решение для меня далось непросто, но ради Мары я пошел на столь вопиющее попрание дворянской чести и достоинства. Егор мог даже не знать элементарных правил этикета. Хотя тыкать человеку — как минимум невежливо.

— Так и думал, иначе я бы знал.