Подснежник для сурового Апреля - Тиро Томое

Неопределённость стала другой, при этом оставшись собой, а я в её присутствии переставал быть собой.

С сожалением оторвав взгляд от неподвижной Маргариты, я отошёл от окна и вернулся в кресло.

— Объясни, — попросил я Магритта, сидевшего напротив меня и покачивающего в руке бокал с отвратительным вином, которое я как-то раз попробовал,— я не совсем понимаю, как такое возможно.

Магритт улыбнулся краешком губ.

— Это настолько сложно, мой хрейдмар, что я сам не до конца понимаю. Маргарита призвала самых сложных в управлении и опасных существ из всего сонма Шепчущих Теней. Голодных демонов гаки. Никто, даже я, не мог этого сделать добрую тысячу лет.

— Почему?

— Тени демонов гаки идут только к доброму сердцу, которое может их пожалеть за глупость, допущенную при жизни. Они, в отличие от всех остальных тварей сумрачного бытия, помнят прожитое. Помнят и раскаиваются, но это бессмысленно.

— Что они натворили? — нахмурился я, — ели младенцев на завтрак?

Шелест смеха Магритта наполнил комнату. Хозяин Дома Теней качнул головой.

— Вы как всегда зрите в корень, мой хрейдмар. Младенцев они не трогали, но… — Магритт посмотрел на меня, — они просто ели. Еда была смыслом их существования. Они обжирались, наполняли своё чрево лучшими блюдами, которое только могли достать. Еда, еда, еда… однако, стоило кому-то голодному попросить у них пищи, чтобы не погибнуть, как они выкидывали еду, насмехаясь над чужим голодом. Души чревоугодников были прокляты вечным голодом и в проклятии заключается вся их жизнь. Голод демона гаки невозможно утолить ничем.

— Теперь они решили напитаться добром, спрятанном в её сердце? — нахмурился я.

— Нет, мой хрейдмар. Они не пьют силы дангры Маргариты. Они греются в тепле её сердца. В её жалости. — Голос Магритта стал едва слышим, — поэтому никто из нас не может призвать столь сильное оружие, как демоны гаки. В наших сердцах нет жалости. В них только холодный расчёт, помноженный на выгоду. Но доброта и сострадание не единственный критерий, позволяющий призвать тени демонов гаки. В дангре есть капля демонической крови. Только откуда она взялась, я ума не приложу, мой хрейдмар. В пришедших из Манескера никогда не было ничего демонического. И это очередная загадка, которая не даёт мне покоя.

Пришла пора улыбнуться мне. Неопределённость сработала во все стороны.

— Вам что-то известно? — оживился Магритт.

— Возможно, — уклонился я от прямого ответа, — кровь должна быть получена при рождении?

— Не обязательно, — Хозяин Теней отставил бокал и неожиданно горячо заговорил, — демоническая кровь это сильный проводник, алхимическая основа. Попав в тело любого существа, кровь изменяет саму структуру клеток, делая их носителя восприимчивым к магии.

— Магритт, я могу дать тебе разгадку, а ты позволишь увести деву твоего дома.

— Дангру Маргариту?

— Её. Сделка?

Магритт качнул головой, соглашаясь.

— Вы могли бы и не спрашивать позволения, мой хрейдмар. Мы все в вашей власти.

— Мог, но не стал, — ответил я, поднимаясь с места, — дангра Маргарита отныне член твоего рода, кровь твоего клана и её судьба под твоей защитой. Будет невежливо распоряжаться девой твоего Дома по собственной воле. Я умею быть благодарным, Магритт.

Хозяин Теней поднялся следом. В золоте его глаз притаилось ожидание. Магритт сложил руки перед грудью, склонился в поклоне, а выпрямившись, произнёс.

— Мой долг служить вам, мой хрейдмар. Я просто выполнял клятву.

Тени Магритта были великолепными шпионами. С момента появления неопределённости и по сей день, Тени Магритта стабильно собирали новости, слухи и сплетни в Каэрллионе. Они же принесли мне весь разговор глав Домов, которые обсуждали план по уничтожению Маргариты в тот далёкий день. В дом Канаку могли проникнуть только Тени, потому что защита на владениях клана Цветущей Вишни работала великолепно. Удивить Мерла, выбрав те же блюда, что были в тот день на столе, я смог только благодаря верной службе Магритта.

Магритт первым доказал свою непричастность к заговору Аггаю, ещё до того, как я вообще нашёл заговорщика. А грубый Аран по своей сути не мог предать собственного хрейдмара. Камень он и есть камень. Незыблемый, крепкий. Верный.

Дом Крепкого Камня и Дом Шепчущих Теней единственные к кому полностью вернулась магия, после того, как я отсёк Аггаю и Дагондара от алтаря. К остальным магия возвращалась медленно, тонкой струйкой наполняя иссохший источник всесилия.

Домов Огня и Воды больше не существовало. Сила этих кланов вернулась туда, откуда взяла своё начало — в чистые воды родника, текущего из груди Суммишимы.

И это было моё наказание и предупреждение всем Домам.

— Я ценю это, — кивнул я, вспоминая всё, что приносили мне Тени, — поэтому можешь больше не ломать голову над загадкой. Капля демонической крови в Маргарите моя. Точнее не капля, а целая пригоршня.

— Но как? Почему?...

Сегодня моя благодарность просто не знала границ. Я решился на ещё одну маленькую откровенность, но ответил не прямо, а намёком. Магритт всё поймёт и без подробных объяснений.

— Она была на краю гибели. Выбора не было, Магритт. Когда вмешивается неопределённость просто не остаётся выбора. Ты это знаешь не хуже меня. Я верну деву к ночи, Магритт.

Глава 54

Глава 54

Маргарита, столичная резиденция Дома Шепчущих Теней, личная спальня

Прогулка не принесла мне облегчения. Только заморозила нос и уши. После недолгого потепления, вновь вернулись морозы и снегопады, а я уже обрадовалась, что наступает весна. Зря.

Каэрллион спрятался за снежной зимой, как ребёнок прячет под одеялом ногу от подкроватного монстра.

Я бездумно смотрела на страдающие цветы в горшках и размышляла, как долго ещё они протянут без помощи. После того, как я стала полноправной девой Дома Шепчущих Теней, у меня появилось больше свободы, но за пределы резиденции выходить было по-прежнему запрещено.

Личное распоряжение Эрика Этвелла, плешь на его голову!

— Сбежать, что ли? — протянула я, прикасаясь кончиком пальца к поникшему листку растения.

— Куда? — раздалось за моей спиной.

— Рик! — облегчённо выдохнула я, поворачиваясь на голос.

Губы сами растянулись в улыбке, сердце заколотилось. Кажется, золотоволосый архивариус стал моей первой любовью. Чем ещё можно было объяснить эту маяту, когда за его спиной закрывалась дверь, когда он уходил? Или радость, совершенно необъяснимую, когда он неслышно заходил в