Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

Да. Да.

Пожалуйста.

Два сильных стука заставляют нас отпрянуть друг от друга.

Кенджи распахивает дверь.

– Вы хоть понимаете, что стена стеклянная? – Он будто червяка проглотил. – Устроили тут!

Он бросает Адаму какие-то брюки.

– Пойдем, я отведу тебя к Соне и Саре. Они уже приготовили тебе место, – говорит он мне и обращается к Адаму: – Не вздумай отдавать мне эти штаны!

– А если я не хочу спать? – без тени смущения спрашивает Адам. – Мне запретят выходить из комнаты?

Кенджи прищуривается.

– Я бы не бросался этими словами, Кент. Пожалуйста, не пытайся играть в дебильные игры с романтическими уходами. Порядок введен не без причины – это единственный способ выжить. Поэтому окажи всем услугу, держи ширинку застегнутой. Джульетту ты увидишь утром.

Мне показалось, что утро настанет через миллион лет.

Глава 50

Близнецы еще спали, когда кто-то постучал. Соня и Сара показали мне женскую туалетную, поэтому вчера я приняла душ, но по-прежнему утопала в огромных одеждах Кенджи и чувствовала себя довольно нелепо, шлепая к двери.

За дверью стоял Уинстон.

Я заморгала.

– Здравствуйте.

Он оглядел меня с ног до головы.

– Касл считает, что ты хочешь переодеться.

– Вы принесли мне одежду?

– Да. Помнишь, мы подготовили тебе что-то особенное?

– Ой, как интересно!

Я тихо шла за Уинстоном по темным коридорам. Подземный мир тих, его обитатели спят. Я спросила Уинстона, почему он на ногах так рано.

– Я считаю, за завтраком тебе нужно со всеми познакомиться. Так ты легче привыкнешь к заведенному порядку и сразу начнешь обучение. – Он оглянулся. – Мы все должны научиться управлять своими способностями. Плохо не уметь контролировать себя.

– Подожди, ты что, тоже?..

– Нас тут таких ровно пятьдесят шесть. Остальные – члены семьи, дети, близкие друзья, желающие помочь. Да, я один из пятидесяти шести. Как и ты.

Я едва не наступаю Уинстону на пятки, пытаясь поспеть за ним, таким длинноногим.

– А что ты умеешь?

Он не ответил. Мне показалось, что Уинстон покраснел.

– Извини. Я не хотела любопытствовать… Зря спросила.

– Все нормально, просто я считаю свою способность дурацкой. Столько всего можно уметь… – вздыхает он. – У тебя хоть что-то интересное.

Я останавливаюсь, неприятно удивленная.

– Ты считаешь это соревнованием? У кого фокусы сложнее? Кто может причинить больше боли?

– Я не то хотел сказать…

– Я не считаю интересной способность случайно убить человека. И не считаю интересным всю жизнь бояться коснуться чего-то живого.

Уинстон стиснул зубы.

– Я не имел в виду ничего подобного. Я лишь хотел бы быть более полезным.

Я скрестила руки на груди.

– Можешь не говорить, если не хочешь.

– Я… очень… гибкий, – признался Уинстон.

– То есть можешь изогнуться кренделем?

– Конечно. Или растянуть себя, если надо.

– Покажи!

Уинстон поправил очки, посмотрел в обе стороны пустого коридора и обмотал руку вокруг талии. Дважды.

Я открывала и закрывала рот, как рыба.

– Вот это да!

– Это глупо! – бросил он. – И бесполезно.

– Ты чокнулся? – возмутилась я. – Это же невероятно!

Но Уинстон уже выпрямил руку и пошел вперед. Мне пришлось перейти на бег.

– Не будь к себе слишком строг, – говорила я. – Чего здесь стыдиться?

Но Уинстон не слушал, а я удивилась тому, что стала мотивационным оратором. Когда же ненависть к себе сменилась приятием себя такой, какова я есть? Когда научилась сама строить свою жизнь.

Уинстон ведет меня в ту самую комнату, где я впервые увидела его, – белые стены, маленькая кровать. Сейчас в комнате ждут Адам и Кенджи. Я вдруг занервничала.

Адам встает. Он стоит без поддержки и выглядит… идеально. Красив, невредим. Ни единой капли крови на теле. Он идет ко мне, почти не хромая, улыбается без усилий. Он немного бледнее обычного, но положительно сияет по сравнению с тем состоянием, в котором мы его привезли. Естественный загар придает глазам оттенок вечернего неба.

– Джульетта, – говорит он.

Залюбовавшись, не могу отвести от него глаз. На душе удивительно хорошо оттого, что с ним все в порядке.

– Привет, – улыбаюсь я.

– И тебе доброе утро, – влезает Кенджи.

Я делаюсь розовее зимнего заката и так же быстро тушуюсь.

– Здрасьте, – вяло машу я рукой Кенджи.

Он фыркает.

– Ладно, давайте к делу. – Уинстон отодвигает одну из стен, оказавшуюся шкафом. В нем единственное яркое пятно. Уинстон снимает что-то с вешалки.

– Можно мне, э-э, остаться с Джульеттой наедине? На минуту? – просит Адам.

Уинстон снимает очки и трет глаза.

– Мне надо следовать протоколу, я должен все объяснить…

– Конечно, – говорит Адам. – Вы все сделаете, только чуть позже. Мне нужна всего минута. У меня просто не было возможности поговорить с Джульеттой после приезда.

Уинстон хмуро смотрит на меня, на Адама и вздыхает:

– Хорошо, но через минуту мы вернемся. Мне нужно убедиться, что все сидит как надо, и проверить…

– Отлично, спасибо, спасибо тебе, парень. – Адам вытесняет его за дверь.

– Подожди! – Уинстон распахивает дверь. – По крайней мере дай ей надеть костюм, пока мы выйдем, чтоб время совсем уж зря не пропадало!

Адам смотрит на протянутую руку Уинстона. Тот потирает лоб и бурчит что-то о тех, кто вечно тратит время попусту. Сдерживая улыбку, Адам смотрит на меня. Я пожимаю плечами.

– Хорошо, – говорит он, забирая костюм. – Но сейчас выйдите! – И выставляет Уинстона и Кенджи в коридор.

– Мы напротив, – кричит Кенджи. – В пяти секундах от вас!

Адам плотнее прикрывает дверь, поворачивается и пожирает меня глазами.

Не знаю, как унять сердце. Пытаюсь заговорить и не могу.

Адам первым обретает дар речи.

– Я еще не успел поблагодарить тебя. – Он улыбается.

Волна жара заливает мне лицо. Он подходит и берет меня за руку.

– Джульетта…

Осторожно посматриваю на него снизу вверх.

– Ты спасла мне жизнь.

Закусываю губу изнутри – сказать «пожалуйста» кажется сейчас глупым. Не знаю, что делать.

– Я рада, что ты здоров, – говорю я.

Адам смотрит на мои губы, и меня охватывает болезненное томление. Если он поцелует меня сейчас, я не позволю ему остановиться. Он втягивает воздух и словно вспоминает, что у него в руке.

– Может, наденешь?

Он подает мне небольшой ярко-фиолетовый сверток. Костюм кажется крошечным, словно детский комбинезон, и почти невесомым.

Я выразительно смотрю на Адама.

Он улыбается:

– Примерь.

Мой взгляд становится тяжелым.

– О! – Он отходит, немного смущенный. – Да-да, я это, того, отвернусь…

Жду, пока он повернется ко мне спиной. Оглядываюсь. Вряд ли здесь есть зеркала. Я сбрасываю слишком большую для меня одежду прямо на пол. Оставшись обнаженной, мгновение боюсь двигаться. Но Адам не оборачивается и стоит молча. Рассматриваю блестящий фиолетовый материал. Наверняка он