Золушка. Революция - Ямиля Нарт

их как нечто незначительное. Фея учила: лучшая иллюзия — та, что не противоречит ожиданиям наблюдателя. Охранники ожидали видеть пустой двор, периметр, забор, каких-то незначительных насекомых. Значит, нужно было сделать так, чтобы их мозг сам отфильтровал вторжение, сочтя его незначительным, не стоящим внимания.

Я представила себе крошечных, надоедливых мошек. Таких, что роятся у воды в летний вечер. Невинных, раздражающих, но совершенно обычных. И я начала «ткать» эту иллюзию, направляя объединенную силу нашего Пламени через хрустальные туфельки, которые я надела в лесопилке. Туфельки отозвались привычной прохладной пульсацией, стали идеальным проводником, преобразуя сырую энергию намерения в тонкое, убедительное воздействие на восприятие.

Я не просто создавала картинку. Я внедряла в пространство вокруг людей Кассиана идею: «Здесь ничего важного нет. Только мошки. Не обращайте внимания».

Я чувствовала, как энергия уходит, как тонкими струйками вытягивается из меня и из Эдгара. Но он был рядом, его Пламя горело ровно и сильно, подпитывая мое, не давая ему иссякнуть.

И это сработало.

Со стороны это выглядело так: из тумана выползла грузовая повозка, запряжённая парой унылых лошадей. На скамье сидели двое сонных мужчин в серых робах. Они подъехали к воротам мельницы. Охранник у ворот зевнул, кивнул им, и один из кучеров слез, чтобы отодвинуть тяжёлую деревянную задвижку. В этот момент четверо теней, наши люди, подошли вплотную. Они не прятались. Они просто шли рядом, почти касаясь плечом настоящих рабочих. И никто – ни охранник, ни кучер, ни его напарник – даже не повёл глазом в их сторону. Их сознание, обработанное нашей иллюзией, просто… не регистрировало присутствие посторонних. Как не замечает человек знакомую трещину на стене своего дома. Агенты вошли внутрь двора вместе с рабочими, будто были их частью. Охрана на них не отреагировала.

– Внутри, – прошептал Кассиан, не отрывая глаз от следящего артефакта. Его пальцы слегка касались кристалла, настраивая фокус. – Они разделились. Двое идут к центральной комнате, двое – к боковому складу. Иллюзия держится.

Я кивнула, не в силах говорить. Поддержание такого тонкого и широкомасштабного эффекта на расстоянии требовало невероятной концентрации. Пот струился у меня по спине под курткой. Рука Эдгара сжимала мою крепче, его энергия продолжала литься ровным, уверенным потоком.

Изображение в кристалле артефакта было действительно немного мутное но достаточно чёткое, чтобы различать детали. Мы видели интерьер главного цеха мельницы. Там не мололи зерно. Огромные жернова были сняты, а на их месте стояли странные аппараты, напоминающие дистилляторы или реторты, но большего размера, из тёмного, непонятного металла. От них шли трубы, по которым что-то перетекало. Пара человек в кожаных фартуках и с защитными очками на лицах ходили между аппаратами, проверяли манометры.

И мы слышали их голоса. Артефакт передавал и звук, приглушённый, но разборчивый.

Они начали разгружать повозку. Из кузова вытаскивали длинные, тяжелые сумки из грубой, плотной ткани, неправильной формы.

И вот, когда они проносили очередную сумку мимо того окна, у которого, невидимые, находились наши разведчики, один из грузчиков споткнулся о неровность. Сумка с глухим, мягким стуком упала на землю, и из-под плохо завязанного горлышка показался уголок чего-то бледного, почти белого.

Это была человеческая рука. Настоящая, с синеватыми пятнами на запястье.

В моем горле что-то сжалось. Эдгар резко вдохнул.

Грузчик, ругаясь, подхватил сумку и потащил дальше. Но тишину нарушил голос его напарника, обращенный к вышедшему мастеру:

— Чертова работа, — проворчал он, вытирая лоб грязным рукавом. — Еле управились. На том проклятом кладбище у Святого Элигия до самого рассвета народ толкался — то родственники придут свечку поставить, то стражники обход делают. Чуть не попались.

Мастер, мужчина с бесцветными глазами и тонкими губами, хмыкнул.

— Главное — управились. И подменили?

— Подменили, подменили, — кивнул второй грузчик. — Големы из глины да требухи на место настоящих трупов легли, заклинание навели.

— И «сырье» свежее? — уточнил мастер, постукивая пальцем по сумке.

— Самое свежее, — грузчик брезгливо поморщился. — Вчерашние, из больницы при Гильдии. Безродные, никому не нужные.

В комнате лесопилки воцарилась ледяная тишина. Даже дыхание замерло. Я слышала, как у меня в ушах застучала кровь. Я смотрела на это изображение, на эти лица, на этот чудовищный, дымящийся аппарат, и всё внутри меня скрипело от ужаса и ярости.

Тайна магической пыли. Тайна, которую Лисандра Мёрфи пыталась разгадать и за которую поплатилась жизнью. Она лежала здесь, в этих сумках, в этом чудовищном, циничном производственном процессе. Пыль делали из мертвых. Из тел людей: обработанных магией, выпаренных, дистиллированных до состояния концентрированной энергии.

Рядом со мной Эдгар дышал прерывисто. Его пальцы вцепились в мою руку, а его Пламя, обычно теплое, дрогнуло, наполнившись волной такого острого, чистого отвращения и гнева, что мне стало почти физически больно.

—Элис…— его мысленный голос был полон ужаса.

—Я знаю,— мысленно ответила я, и мой собственный внутренний мотор бешено застучал, подпитываясь этим праведным гневом.

Кассиан не двигался. Он стоял, как изваяние, и смотрел в кристалл. Но я видела, как напряглась его челюсть, как побелели костяшки пальцев, лежащих на краю треноги.

– Этого… достаточно, – проговорил он наконец, и его голос был тихим, ледяным. – Более чем достаточно.

Он резким движением поднёс к губам маленький свисток, который висел у него на шее, и дунул. Звука мы не услышали, но, должно быть, он был на частоте, слышимой только его людям.

На экране артефакта началось движение. Наши четверо «теней» перестали быть тенью. Они материализовались из пустоты у самых аппаратов. Их движения были молниеносными и точными. Один из рабочих, тот самый ворчун, только успел вскрикнуть, как был скручен и прижат лицом к грязному полу. Молодой замер в оцепенении, и арбалетный болт, чиркнув по его уху, вонзился в деревянную стойку, пригвоздив его к месту страхом. По всему цеху, в других углах, которые попадали в поле зрения артефакта, тоже началась зачистка. Люди Кассиана действовали без суеты, без лишнего шума. Никто не успел даже толком понять, что происходит.

Параллельно снаружи, у ворот мельницы, появились ещё люди – гвардейцы в синих плащах с гербом короны. Они окружили здание, блокировали все выходы. Охранник у ворот, наконец прозревший, выронил арбалет и поднял руки.

Через десять минут все было кончено. Гвардейцы выводили из цеха и с территории связанных людей — работников, мастера, грузчиков. Их лица были бледными, испуганными, у некоторых — пустыми, будто они до сих пор не понимали, что происходит. Мимо протащили охранника-мага — у него текла кровь из