Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро

Йога помогла — спина гнулась, а не ломалась. Но бедра с непривычки начали ныть почти сразу.

​"Надо было намазать задницу "Огнем Сторма"", — мрачно подумала я. — "Хотя нет, тогда бы я ехала стоя".

​Но постепенно тело вспомнило (или адаптировалось). Я поймала ритм.

Мы ехали рысью. Ветер бил в лицо, но волчья шкура спасала.

Вокруг расстилался суровый пейзаж. Скалы, покрытые инеем. Редкие, искривленные сосны. И горы, нависающие над нами серыми громадами.

​Виктор ехал рядом, закрывая меня от ветра своим корпусом.

— Как вы? — спросил он через час.

— Функционирую, — отозвалась я сквозь зубы. — Но завтра я не встану.

— Встанете. Я сделаю вам массаж.

​Я чуть не выронила поводья.

Посмотрела на него. Он смотрел вперед, на дорогу, но уголок губ дергался в улыбке.

Он флиртовал? Со мной? На морозе, верхом на лошади?

— Ловлю на слове, милорд.

​Привал и Братство Чипсов

​Через три часа мы добрались до подножия Вороньего Пика. Дальше лошади не пройдут — тропа была слишком крутой и каменистой.

— Привал! — скомандовал Маркус.

​Я сползла с Герды.

Ноги были ватными и шли "колесом". Я прислонилась к боку теплой лошади, чтобы не упасть.

Солдаты развели небольшой костер, чтобы согреть воду.

​Настало время маркетинга.

Я достала из седельной сумки холщовый мешок.

— Обед, — объявила я.

​Солдаты с интересом поглядывали. Обычно сухпаек — это сухари и вяленое мясо, которое надо грызть час.

Я раздала каждому по горсти моих "чипсов" — обжаренного топинамбура, моркови и свеклы.

​— Что это, миледи? — спросил молодой солдат, разглядывая бордовый кружок свеклы. — Сушеные цветы?

— Это "Грозовой Хруст", — сказала я серьезно. — Особый корень, вываренный в жире вепря. Дает силу и тепло. Пробуйте.

​Раздался дружный хруст.

— Ммм... — по рядам прошел одобрительный гул. — Соленое! И жирное!

— И сластит немного!

— А свекла-то, гляди, как сахар!

​Чипсы зашли на "ура". Солдаты хрустели, запивали горячей водой и веселели на глазах.

Маркус подошел ко мне, жуя морковный слайс.

— А вы... умеете удивлять, миледи. Вроде ерунда, а сытно. И нести легко.

— Оптимизация веса снаряжения, капитан. Каждый грамм на счету.

​Вороний Пик

​Мы подняли головы.

Над нами нависала скала. На её вершине, цепляясь за камни, стояла башня.

Она была странной. Не сложенной из кирпичей, а словно выращенной из самой скалы. Темный, гладкий камень.

Вокруг шпиля башни воздух дрожал, хотя жары не было.

И был звук.

Тонкий, едва слышный гул.Зммммм...

Как от трансформаторной будки.

​— Поют, — сплюнул Маркус. — Камни поют. Дурное место.

​— Не дурное, — я поправила шапку. — Активное.

Я достала из кармана кинжал.

Лезвие "Милосердия" слабо светилось голубым. Индикатор поля.

— Фон повышенный, — констатировала я. — Башня работает. Но работает неправильно. Слышите сбой ритма?

​Виктор прислушался.

— Гул... прерывистый.

— Именно. Контакт отходит. Или кто-то пытался его взломать.

​Я повернулась к отряду.

— Лошадей оставить здесь. Двое охраняют. Остальные — со мной. Идем пешком. И ничего, слышите,ничегожелезного не доставать из ножен без команды. Там сильное магнитное поле. Мечи могут прилипнуть к стенам. Или ударить током.

​Мы начали подъем.

Я карабкалась по камням, цепляясь руками в перчатках за выступы. Топинамбур в желудке давал энергию. Злость на Раймунда давала мотивацию.

А Виктор, идущий сзади (и подстраховывающий меня за ремень на сложных участках), давал ощущение, что я, черт возьми, не одна.

​Мы шли чинить "Вай-Фай" Ровены. И я надеялась, что пароль от него не "12345".

Чем выше мы поднимались, тем отчетливее становился гул. Он уже не слышался — он ощущался. Зубы ныли, в ушах стоял звон, как после контузии. Волосы под шапкой встали дыбом и, кажется, искрили.

Маркус шел, чертыхаясь. Его меч в ножнах вибрировал, издавая противное дребезжание.

— Миледи! — крикнул он, перекрывая ветер. — Железо греется! Меч горячий, как пирожок!

​— Не трогать руками! — отозвалась я. — Это индукция! Мы в микроволновке!

​Мы добрались до площадки перед башней.

Вблизи она выглядела еще более чужеродной. Гладкий черный камень, без швов, словно оплавленный гигантским пожаром. Вход — простая арка без дверей. Внутри клубилась тьма, прорезаемая синими всполохами.

​— Ждите здесь, — скомандовала я солдатам. — Дальше идем только мы трое. Снимите шлемы и кольчуги, если не хотите поджариться.

​Солдаты с радостью (и страхом) начали разоблачаться.

Виктор поколебался, но снял перевязь с мечом.

— Я пойду с кинжалом, — решил он. — У него костяная рукоять.

Мы вошли в башню.

Внутри было сухо и пахло озоном так сильно, что першило в горле.

В центре круглого зала, на каменном возвышении, стоял Кристалл.

Он был не такой прозрачный и чистый, как на схемах Ровены. Он был мутным, покрытым сеткой черных, пульсирующих прожилок.

Вокруг него воздух дрожал. Сверху, через отверстие в куполе, падал луч тусклого света, но он словно застревал в этой черноте.

​— Что это? — прошептал Виктор. — Плесень?

​Я подошла ближе. Волоски на руках встали дыбом.

— Это не плесень. Это «глушилка».

Я присмотрелась к черным прожилкам. Они росли из основания кристалла, словно паразиты.

— Кто-то был здесь. Давно. И посадил на Источник... вирус. Магический паразит, который жрет энергию и искажает сигнал. Поэтому камни «поют» — система пытается пробиться через помехи.

​— Алхимики? — спросил Маркус, сжимая рукоять кинжала.

​— Скорее всего. «Око Бури». Они блокировали узлы, чтобы ослабить защиту Замка перед вторжением. Это старая закладка.

​Я протянула руку к кристаллу.

Черные жилы дернулись, потянувшись к моему теплу.

— Агрессивная гадость, — я отдернула руку. — Руками не трогать. Сожрет.

​— И как это убрать? — Виктор обошел постамент. — Рубить?

​— Если ударить сталью, будет взрыв. Нас размажет по стенам.

Я закусила губу.

Мне нужен инструмент. Не железный. И заряженныймоейчастотой, чтобы вирус не распознал угрозу сразу.

​Я достала «Милосердие».

Виктор подарил мне его. Лезвие — сталь, но я заряжала его своей энергией всю ночь. Оно «фонило» мной.

— Попробуем хирургию, — решилась я.

​— Матильда... — Виктор шагнул ко мне. — Это опасно.

​— Отойдите. Оба. К стене.

​Я подошла к кристаллу вплотную. Гул давил на уши.

Я подняла кинжал.

«Я — Хозяйка. Ты — паразит. Уходи».

Я вонзила острие кинжала под самый толстый корень черной