Личный лекарь вражеского генерала - Настя Ильина

*** Линь Янь ***

Зная, что Ли Сан точно позаботится о лагере, пока я буду отсутствовать, я решился на побег под покровом ночи. Тьма окутывала меня, словно плотная завеса, скрывая от чужих глаз. Тело ныло от слабости, каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью, а голова кружилась от общего недомогания. Но мысль о том, что нельзя терять ни минуты, гнала вперёд, заставляя игнорировать тревожные сигналы организма.

Лекарь Джао, хмурясь, протянул мне небольшой мешочек с пилюлями на прощание.

— Принимай, если станет слишком невыносимо, генерал, — его голос звучал сухо, но в глазах читалась невысказанная тревога. — Не следует злоупотреблять ими. Это лекарство сильное, но оно оказывает не только положительное влияние на организм. Чем больше пилюль будет принято, тем слабее ты станешь впоследствии. Потребуется много времени на восстановление.

Лекарь Джан не пытался удержать меня, лишь тихо попросил:

— Позаботься о безопасности лекаря Бао.

На мгновение мне показалось, что в его взгляде промелькнуло нечто большее — будто он догадывался, кто скрывался за личиной странствующего лекаря. Но я не стал заострять на этом внимание. Время истекало, и каждая секунда промедления могла стоить слишком дорого. Если Ли Сан прав, и дядя успеет во дворец раньше, то меня уже точно не пропустят, даже при успешном пересечении границы.

К вечеру следующего дня мне, наконец, удалось нагнать делегацию. Сердце колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу, от слабости и усталости, но пока я не принял ни одной пилюли, стараясь держаться, ведь раньше оказывался и не в таких ситуациях. Я не спешил присоединяться к дядюшке — вместо этого затаился в тени, наблюдая за происходящим со стороны. Мир вокруг словно замер, превратившись в напряжённую картину, где каждое движение могло стать решающим.

Я связался со своими людьми — они были готовы прийти на помощь по первому сигналу. В голове роились вопросы, один тревожнее другого. Почему дядюшка, всегда выступавший против мира с Цзинь, вдруг вызвался возглавить эту миссию? Что задумал Ян Ли? Неужели он догадался, что Ли Мин — это Вэй Сяомин?

Лишь осторожность и пристальное наблюдение за ситуацией могли помочь мне отыскать нужные ответы, распутать клубок вопросов и неопределённости.

Вдруг я заметил странное волнение. Люди в чёрных костюмах, с лицами, скрытыми под масками, окружили временный лагерь дядюшки. Их движения были отточенными, словно у хищников, выслеживающих добычу. Но дядюшка не отдавал приказа защищаться — он ждал их.

Моё сердце сжалось, когда я увидел, как «разбойники» забирают соль — дар для империи Цзинь. Руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя болезненные следы. Мы находились на территории Цзинь. Неужели дядюшка задумал разыграть нападение, чтобы обвинить империю в неуважении? Это могло стать искрой, из которой вспыхнет пожар войны.

Голова шла кругом. Перед глазами то и дело возникало лицо Сяомин — её улыбка, полная уверенности и тепла. Она словно шептала: «Всё будет хорошо. Наши усилия не пропадут даром». Эти мысли придавали сил, но тревога не отпускала.

Мне нужно было собрать своих людей и вернуть соль. Осторожно шагнув назад из тени, где я скрывался всё это время, я вдруг ощутил леденящее прикосновение — холодный, острый металл прижался к моей шее.

— Кто ты такой? — прошипел незнакомец, надавив на лезвие так, что по коже потекла тонкая тёплая струйка крови.

Время словно остановилось. Я слишком увлёкся размышлениями и даже не услышал, как ко мне подкрались со спины. Теперь следовало разобраться тихо, не вызывая панику и не показывая дядюшке моего присутствия.

Глава 25

— Наложница Сюй скоро примет вас. Пожалуйста, дождитесь приглашения, — произнесла вкрадчивым голосом служанка, встретившая меня у покоев своей госпожи.

Я покорно кивнула, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри всё сжалось от тревожного предвкушения. Кажется, я не боялась так же сильно, находясь в покоях наследника Даяо. Всё дело было в уверенности, что Линь Янь защитит меня? Здесь я чувствовала уязвимой не только себя: любое неосторожное действие с моей стороны могло привлечь беды на мою семью.

Оставшись одна, я спустилась со ступеней и прошла немного вперёд. Взгляд невольно устремился к красочным цветам, пышно раскинувшимся в клумбах. Лепестки переливались всеми оттенками зари — от нежно-розового до глубокого пурпурного, будто сама природа стремилась создать здесь уголок райского блаженства.

Во дворце наложниц раскинулся поистине прекрасный сад. Его изысканные дорожки, увитые плющом, и изящные беседки манили к созерцанию, обещая умиротворение и покой. В таком месте легко было представить, как можно надолго отрешиться от мирской суеты, погрузиться в совершенствование духа, слушать шелест листьев и пение птиц… Но лишь на миг. Лишь на миг позволить себе эту сладкую иллюзию.

Нельзя было забывать, что это не просто сад — это владения императорского двора, где каждый цветок, каждый камень таили в себе скрытую угрозу. Здесь, за кружевной завесой красоты, на любом углу могли поджидать опасности. Я знала: помогая наложнице Его Величества, я рискую прогневать императрицу. Сердце сжалось от ледяной волны тревоги. Император и без того не уделял должного внимания своей супруге, а если его наложница всё-таки родит…

Мысль замерла на краю сознания, но я заставила себя продолжить. Если наложница Сюй подарит императору сына, наследного принца, её положение мгновенно изменится. Она легко могла занять место императрицы, и тогда я обрела бы могущественного союзника. Но цена этого союза могла оказаться непомерно высокой.

Задумавшись, я погрузилась в вихрь противоречивых чувств: страх переплетался с надеждой, осторожность — с жаждой перемен. Время словно растянулось, и я не сразу услышала, как ко мне кто-то приблизился.

— Вэй Сяомин? — прозвучал приятный женский голос, наполненный особым, едва уловимым очарованием. Он обволакивал, словно тёплый шёлк, обещая безопасность и доверие.

Я обернулась и замерла, встретившись взглядом с женщиной, которая выглядела так, словно сошла с небес. Наложница Сюй… Она стояла передо мной, окутанная сиянием, от которого перехватывало дыхание.

Одетая в роскошное платье, расшитое серебряной нитью и украшенное золотыми бусами, она казалась воплощением божественной красоты. Ткань переливалась при каждом движении, создавая иллюзию звёздного неба, упавшего на землю. Её осанка была безупречна, а взгляд — мягкий, но пронизывающий — будто видел насквозь все мои страхи и сомнения.

Неудивительно, что император влюблён в неё. В её присутствии даже воздух менялся, наполняясь особой, почти магической энергией. Я почувствовала, как внутри растёт восхищение, смешанное с благоговейным трепетом.