Невеста с придурью. - Людмила Вовченко

class="empty-line"/>

— Делали быстро.

— Да.

Она подняла на него взгляд.

— Вам нужно не просто тепло.

— Нет.

— Вам нужно, чтобы на вас смотрели.

Он улыбнулся.

— Именно.

— Тогда снимайте мерки.

Жеро подавился воздухом.

— Прямо здесь?!

Анна даже не повернулась к нему.

— Да.

Рено стоял рядом.

И не вмешивался.

Но его присутствие ощущалось.

Чётко.

Ясно.

Как стена.

Как опора.

Мужчина развёл руки.

— Делайте.

Анна подошла ближе.

Достала ленту.

И начала работать.

Спокойно.

Без суеты.

Без лишних движений.

Но очень близко.

Плечо.

Грудь.

Спина.

Руки.

И каждый раз, когда её пальцы касались ткани, мужчина чуть задерживал дыхание.

Не потому, что смущался.

Потому что чувствовал уровень.

Работы.

Уверенности.

Контроля.

— Вы давно этим занимаетесь? — спросил он.

— Достаточно, — ответила она.

— Где учились?

— В жизни.

— Хорошее место.

— Не жалуюсь.

Она закончила.

Сделала пометки.

— Через пять дней.

Он поднял бровь.

— Быстро.

— Вы же не любите ждать.

Он усмехнулся.

— Не люблю.

— Тогда не будем.

Пауза.

Он достал мешочек.

Бросил на стол.

Тяжёлый.

— Это аванс.

Анна не притронулась.

— Сначала работа.

— Это за скорость.

— Тогда после.

Он посмотрел на неё внимательно.

Очень внимательно.

— Вы странная.

— Я выгодная.

Рено тихо хмыкнул.

Мужчина услышал.

Перевёл на него взгляд.

— Вам повезло.

— Я знаю, — спокойно ответил Рено.

И в этом «знаю» было столько уверенности, что Анна даже не посмотрела на него — почувствовала.

Мужчина кивнул.

— Хорошо.

Он снова сел в седло.

— Я вернусь.

— Я буду готова, — ответила Анна.

Отряд уехал.

Тишина вернулась.

Но уже другая.

Тяжёлая.

Насыщенная.

Жеро медленно повернулся к Анне.

— Ты сейчас…

Он не договорил.

Просто развёл руками.

— Да, — сказала она.

— Мы богаты?

— Пока нет.

— Но будем?

Она посмотрела на него.

И улыбнулась.

— Если не испортим.

Мартен кивнул.

— Не испортим.

Рено подошёл ближе.

Взял мешочек.

Взвесил в руке.

Положил обратно.

— Это уже не ремесло, — сказал он тихо.

— Нет, — ответила Анна.

— Это дело.

Она подняла на него взгляд.

— Наше.

Он кивнул.

И на этот раз не удержался.

Провёл рукой по её спине.

Медленно.

Тепло.

Жеро закатил глаза.

— Ну всё, пошло.

— Завидуй молча, — бросила Анна.

— Я не завидую!

— Тогда работай.

— Вот это уже обидно.

Алис засмеялась.

Мартен тихо покачал головой.

Рено не убрал руку сразу.

И Анна не отстранилась.

И в этом коротком, простом жесте было больше, чем во всех словах за последние дни.

Потому что теперь это было не случайно.

Не вспышка.

Не ошибка.

А то, что осталось.

И будет дальше.

И именно с этим они пойдут к концу.

Не выживать.

А жить.

Пять дней прошли не как пять дней.

Как один длинный, плотный, насыщенный кусок жизни, в котором не было ни одного лишнего движения.

Анна почти не выходила из-под навеса.

Сначала — работа.

Потом — ещё работа.

И только ночью — короткий, тёплый, почти жадный отдых, в котором уже не было неловкости, осторожности или проверок. Только привычка тянуться друг к другу, как к чему-то своему, необходимому.

Днём Рено практически не отходил далеко.

Он не стоял над душой.

Не вмешивался.

Но всегда был где-то рядом — в поле зрения, в шаге, в ощущении.

И это меняло всё.

— Нет.

Анна резко отодвинула кусок кожи.

Жеро вздрогнул.

— Что опять?!

— Криво.

— Да где?!

— Здесь.

Она ткнула пальцем в шов.

— Это не криво, это… это живое!

— Это плохо.

— Это индивидуально!

— Это брак.

— Ты безжалостная женщина.

— Я практичная.

Жеро уронил голову на стол.

— Я больше не могу.

— Можешь.

— Нет.

— Можешь.

— Почему?

— Потому что мы почти сделали.

Он поднял голову.

— Правда?

Она кивнула.

— Правда.

И в этот момент даже он замолчал.

Потому что понял.

Это не просто заказ.

Это шаг.

И если они его сделают правильно — назад уже не будет.

Мартен подошёл ближе.

Взял готовый рукав.

Осмотрел.

— Хорошо.