Охота на принцессу - Елизавета Владимировна Соболянская

Я быстро переоделась и воздала должное кулинарным шедеврам.

К ужину решила не выходить, однако за мной пришла фрейлина королевы, так что отказаться не получилось. За столом Розан опять сверлил меня взглядом, а я старательно смотрела в сторону.

Чтобы скоротать вечер, королева Тамелла предложила игру в фанты. Я играть не хотела, но ее величество настояла. Пришлось положить в шляпу шпильку с жемчужной головкой и смотреть, как самая маленькая фрейлина выдает придворным смешные и глупые задания вроде «забраться на подоконник и посмотреть, как далеко до Заревана» или «спеть песню про пастуха и пастушку». Песенка была не самой приличной, и девушка, которой достался этот фант, чуть не плакала, выводя хрустальным голосом «он задрал ей подол и в атаку пошел».

Я подозревала, что мне выпадет тоже что-то глупое и неприятное, однако когда юная фрейлина вынула шпильку, то задание было немного странным: «изобразить статую Ренье вместе с принцем».

Я удивленно нахмурилась, а графиня немедля шепнула мне на ухо:

– Любимая статуя Ренье хранится здесь, во дворце. Она называется «Поцелуй влюбленных».

Я покраснела, потом побледнела от гнева. А вот принц решительно шел ко мне. Придворные дамы стонали от зависти, мужчины лихо крутили усы, а я… готова была провалиться сквозь землю!

– Принцесса, – шепотом окликнул меня Розан, – если я вам так неприятен, мы можем лишь изобразить поцелуй!

– Да я еще ни с кем не целовалась! – сердито выпалила я и тут же поняла, что зря это сказала – таким мужским самодовольством расцвел Розан.

Заметив мою гримасу, он сделал непроницаемое лицо:

– Я вас прикрою, Иоланда!

В общем, следуя подсказкам принца, я приняла нужную позу, сильно откинувшись на его руку, а он склонился надо мной и… закрыл нас своей широкой спиной! Мы вдруг оказались словно отсеченными от шумного мира. Мы смотрели в глаза друг другу и не могли насмотреться!

Потом принц покачнулся и выпрямился, отпуская меня. Нам зааплодировали, потом юная фрейлина взялась за другие фанты, и я смогла незаметно уйти. Принц исчез из гостиной королевы еще раньше. Он меня не поцеловал! Почему?

Неужели я ему не нравлюсь?!

Глава 24

Дальше на меня посыпались знаки внимания. Причём следовали они неизменно тройками. Сначала по три букета ежедневно. Ная уже на второй день заняла все вазы, пришлось просить вёдра у старшей горничной и ставить цветы в них.

Мои покои превратились в цветочную лавку. Видимо, решив, что мне и так понятно, от кого букеты, поклонники окончательно перестали возиться с записками. Теперь я уже не могла определить, какой букет прислал Розан. Да и продолжал ли присылать. Может, у меня появилась масса поклонников, и каждый из них пытался угодить мне букетом?

Через несколько дней при слове «цветы» у меня начал дёргаться глаз. А при стуке в дверь я вздрагивала и умоляла Наю с тётушкой ни в коем случае не открывать.

После букетов начался литературный кошмар. Три томика популярного лигурийского поэта со стихами о любви. Три любовных романа (довольно целомудренных, надо сказать), за ними ещё три любовных романа, где главный герой – принц – всю жизнь был влюблён в принцессу соседнего королевства. По моему приказу читали Ная с Лианой. И обе же подхихикивали, а вечерами делились впечатлениями.

Когда литературу сменили разнообразнейшие сладости, и клетки с птицами, я не выдержала и начала прятаться от слуг с подарками в тренировочном зале.

Наконец однажды вечером меня позвал к себе отец и спросил, нравится ли мне принц Розан? Я молчала, а король Заревана продолжал:

– Оказывает ли тебе принц достаточно знаков внимания?

При этом папа смотрел так внимательно, будто эти самые знаки внимания они придумывали вместе.

У меня привычно дёрнулся глаз, и я тихо сообщила отцу, что внимания мне достаточно. Даже чересчур. И вообще мне надоело, что мои покои больше похожи на цветочную лавку и книжный магазин вместе взятые, чем на комнаты принцессы.

Его величество удивлённо смотрел на меня. Кажется, он не ожидал, что дочь устроит истерику.

– Так тебе не нравятся цветы и книги? – переспросил он, выдавая странную осведомлённость об этих самых знаках внимания и вызывая у меня подозрение.

– Папа, ты что, хочешь выдать меня замуж за Розана? Это ты присылал букеты и прочую ерунду?

Он промолчал, и это стало лучшим доказательством. Такого подлого удара в спину я никак не ожидала. И от кого? От родного отца!

А самым обидным было то, что я думала, это сам принц шлёт мне милые безделушки. Пусть и перебарщивает с масштабом ухаживаний.

Со встречи с отцом я возвращалась в расстроенных чувствах и полная желания отомстить. Не знаю, кому и за что именно, но отомстить очень хотелось.

А в комнатах меня ждал сюрприз.

– Ваше высочество! – бросилась ко мне Ная. Графиня тоже вскочила с дивана. Обе они выражали крайнее нетерпение.

– Вам принесли записки! – первой не выдержала камеристка и протянула мне два одинаковых плотных конверта с золотым тиснением.

– Это отец всё придумал… – с разочарованием вздохнула я и отмахнулась от протянутых записок. – Если хотите, читайте сами.

Ная тут же протянула конверты графине, умеющей читать. Тётушка пробежалась глазами по одной, затем по другой и подняла на меня сияющий взгляд.

– Вот эту записку, – она вытянула ко мне правую ладонь с белым листком, – точно писал его величество Эван. Узнаю его руку. А вот этот почерк, – тётушка показала мне второй листок, – я никогда не видела.

Я засомневалась. Переводила взгляд с Лианы на записку и обратно. Ная тоже подошла ближе, ей было очень любопытно. Я видела, как камеристка расстраивалась, что не умеет читать и может только любоваться ровными строками.

Я протянула руку, и тётушка тут же вложила мне в ладонь неопознанный листок.

– Это писал не зареванец, – вдруг поняла я, и графиня, улыбаясь, кивнула: – Буквы не округлые, как у нас, и наклон в другую сторону.

Вот только текст был почти одинаковым, и это меня смущало. Обе записки звали меня завтра утром прогуляться по королевскому парку.

Я растерянно взглянула на тётушку.

– Как такое может быть?

Графиня Домбрийская пожала плечами.

Но тут заговорила Ная.

– Я знаю, я знаю, – она чуть ли не хлопала в ладоши. – Его величество узнал, что принц в это время будет гулять, и