Охота на принцессу - Елизавета Владимировна Соболянская

– Ида, – Розан подошёл ближе и опустился на одно колено.

Уловив движение, принцесса обернулась. Её глаза вспыхнули удивлением и надеждой, и тогда он понял, что всё делает правильно.

– Ида, – повторил принц, беря её узкую ладонь в свои руки.

Даже лёгкого прикосновения оказалось достаточно, чтобы девушка дрогнула. Её глаза широко распахнулись, грудь вздымалась в волнении. А губы чуть приоткрылись, и Розану так захотелось коснуться их.

Но сначала он должен был сказать то, что понял недавно.

– Ида, я долго не мог осознать свои чувства к тебе и причинял тебе боль своим равнодушием. Я совершил массу ошибок. Одна серенада и все эти подарки чего стоят…

– В тройном размере, – вдруг поправила принцесса.

– Как в тройном? – не понял Розан.

Иоланда нервно хихикнула.

– Один – от тебя, второй – от королей, а третий – от её величества.

– Что? – ещё больше удивился принц.

– Да-да, наши родители решили ускорить процесс.

Принц потрясённо вздохнул. Так вот, оказывается, почему она так сердилась. Ну ещё бы! Он бы тоже счёл все эти подарки насмешкой, если б приходило по три экземпляра всего.

Пару мгновений Розан смотрел на свою принцессу. Уголки её губ подрагивали, словно желая расхохотаться.

– Я был дураком, – признался он, – но теперь поумнел и всё осознал. Главное, я понял, что тоже давно в тебя влюблён. Просто это происходило так постепенно, что я даже и не заметил.

Он взял и вторую её ладонь, зажатую в кулак. Поднёс к губам и нежно поцеловал.

– Ты станешь моей женой, Ида? – снова спросил принц. – Не потому, что наши отцы поймали меня в сети. И не потому, что Лигурийскому наследнику нужна супруга. Потому, что я люблю тебя и хочу быть с тобой.

Розан почувствовал, как ладонь принцессы разжалась. На ней лежало фамильное кольцо, поблёскивая крупным камнем.

Они оба какое-то время смотрели на перстень, а затем Иоланда решительно надела его на безымянный палец.

Глаза Розана блеснули торжеством. Он осторожно обнял её за плечи и потянулся к манящим губам.

– Ну наконец-то! – раздались довольные голоса королей. Жених и невеста смущённо отскочили друг от друга и одновременно закатили глаза.

Глава 25

Уже на следующий день на всех площадях трубили глашатаи, сообщая народу радостную весть. А в дворцовой часовне была устроена торжественная церемония помолвки.

Невеста в белом платье и алом плаще шла к алтарю в окружении юных дев в зеленых платьях. Венок из нежных оранжерейных цветов украшал ее черноволосую голову, а юные фрейлины разбрасывали на ее пути белые лепестки.

Принц Розан шел со своей свитой и не сводил с нареченной взгляда.

Под умильными взорами королей, королевы и большей части двора принц дал клятву соединиться с принцессой в браке. От невесты требовалось только молчаливое послушание, но Иоланда не удержалась – встала на цыпочки и сама чмокнула Розана в щеку, закрепляя обещание.

Двор дружно выдохнул, а король Рикардо зааплодировал! Тогда Розан скупо улыбнулся и тоже чмокнул невесту в щеку, а потом шепнул:

– Не искушай меня, желанная. До весны еще четыре месяца!

Иоланда в ответ залилась румянцем, и всем стало понятно, что свадьбу жених и невеста будут ждать с нетерпением.

После церемонии помолвки наречённых ненадолго оставили одних. Уединение, конечно, весьма условное – беседка из переплетенных лоз, украшенная цветами, стояла посреди бального зала. В ней предстояло подождать, пока слуги наведут последний блеск на празднично накрытых столах. Однако для Иоланды и Розана и редкого цветочного полога было довольно. Они стояли, взявшись за руки, и смотрели друг другу в глаза.

Ох, как же много им хотелось сказать друг другу, да не было возможности! Слишком много ушей вокруг! А ведь им ещё необходимо было проговорить былые обиды, чтобы больше никогда к ним не возвращаться! Наконец Розан решился, поймал пальцами кончик черной пряди и шепотом спросил:

– Они теперь навсегда останутся такими?

– Через пару месяцев краска сойдет, – вздохнула Иоланда. – Ты… правда считаешь мои волосы ржавыми?

– Нет-нет, что ты! – испуганным шепотом воскликнул принц. – Они прекрасны и сияют как красное золото! Думаю, на твоих волосах отлично будут смотреться изумруды…

Тут принц легонько погладил обручальное кольцо с крупным зеленым камнем.

Принцесса виновато улыбнулась и шепотом призналась:

– А мне очень нравятся твои волосы! Можно я их потрогаю? Всегда хотела узнать, такие ли они мягкие, как кажутся?

Розан опустил голову, подставляясь рукам Иоланды.

– Мягкие! – улыбнулась девушка, касаясь его волос.

– Ты сегодня дивно хороша, – решился на комплимент принц, – если ты не устала, выйдешь после ужина в сад?

Иоланда нахмурилась, а Розан тут же прикусил язык. Вот в сад звать невесту точно не стоило! Она еще помнит, как столкнулась с ним у фонтана!

– Или в оранжерею? – быстро предложил он.

– В оранжерею я бы пришла, – потупившись и прикусив губу, ответила принцесса, – но ты же понимаешь, что я приду с графиней?

– Понимаю, – Розан смешно наморщил нос, – и поверь, я тоже буду не один.

– Честь принца охраняют так же трепетно? – округлила глаза Иоланда.

– Даже еще строже! – шепотом признался наследник.

Иоланда тихонечко рассмеялась. Они оба знали, что Розан не допустит такой низости, как Кастор. Но всегда найдутся те, кому этот брак не по нраву. Будут попытки соблазнить, представить в скверном виде, подставить… Поэтому и за принцессой теперь ходила не только графиня Домбрийская, но и полдюжины придворных дам, временно приписанных к ее покоям.

– Нам пора, – с сожалением сказала Иоланда, заметив, что мажордом встал у двери в столовую и вот-вот объявит начало парадного обеда.

– Увидимся вечером? – шепнул жених, целуя невесте руку.

– Я… постараюсь прийти! – пообещала невеста.

* * *

На следующий после помолвки день король Эван уехал домой. Иоланда проводила отца со слезами на глазах, однако она прекрасно понимала, что долгое отсутствие правителя вредно для страны. Прощаясь, король Заревана пообещал дочери прислать ей в помощь сестер и маменьку, ведь нужно было сшить свадебное платье, да и приданое принцессе полагалось немалое.

Розан стоял рядом с невестой и восхищался ее стойкостью. Ида не позволила себе заплакать и даже улыбалась, когда