Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

Гордый донёс меня до спальни в несколько широких шагов. Дверь ударилась о стену, и в следующую секунду мир снова перевернулся.

Он просто… сбросил меня на кровать.

Матрас мягко пружинил под спиной, волосы рассыпались по подушке, а у меня из груди вырвался короткий, совсем не приличный смешок.

Я даже не пыталась его скрыть.

Наоборот — раскинулась на кровати, растрёпанная, с распахнутым халатом и бешено колотящимся сердцем.

И я была счастлива. Глупо. Безумно. Почти до смеха. Потому что всё это напряжение последних минут наконец-то лопнуло.

— Наконец-то, — выдохнула я, упираясь локтями в матрас и глядя на Гордого снизу вверх.

Гордый стоял у кровати, тяжело дыша после нескольких быстрых шагов, и смотрел на меня так, будто только что притащил добычу. Он уже облизывался как волк. А мне так хотелось быть зайкой, которою они сейчас раздерут на части.

Я закусила губу, чтобы не улыбаться слишком широко.

— Тебе не кажется, — тихо и до жути спокойно произнёс за его спиной Лев, — что нашу принцессу нужно наказать?

— Ага, — коротко кивнул Гордый. По его взгляду было видно, что долгие разговоры ему сейчас неподвластны. Он хотел крови… моей.

— За что? Я ж…

— Заткнись, — приказал Лев, и я действительно замолчала.

Лёгкость и радость вмиг улетучились. Стало холодно. Я отодвинулась к изголовью кровати, попыталась закрыть полы халата, но Гордый резко схватил меня за ногу и потянул обратно.

Я закричала, но уже не от веселья. Мне стало страшно.

Их взгляды были тёмные. Нечеловеческие.

— Поздно, принцесса, — спокойно сказал он.

Я попыталась отползти назад, упираясь локтями в матрас, но Гордый уже сидел рядом. Его ладонь легла мне на бедро, удерживая на месте.

— Плохо себя ведёшь, — пробормотал он.

— Ничего я…

— Мы сказали сидеть в комнате, — перебил Лев.

Он остановился у кровати и медленно посмотрел на меня сверху вниз.

— А ты что сделала?

— Вышла… — прохрипела еле слышно.

— Правильно, — хмыкнул Гордый. — Вышла.

Он потянул за пояс моего халата. Тёплая ткань разошлась по сторонам, и через секунду халат уже скользнул с моих плеч.

Я опять рефлекторно попыталась закрыться руками.

— Не надо, — тихо сказал Лев.

Его пальцы перехватили мои запястья раньше, чем я успела их спрятать. Тепло его ладоней было почти обжигающим. Он потянул мои руки назад.

— Лев…

— Тихо, — сказал он мягче, но не отпуская. — Иначе еще и рот заклеем сейчас.

Гордый уже взял пояс от халата. Секунда — и мои запястья оказались сведены за спиной. Ткань затянулась не грубо, но крепко. Я попробовала дёрнуться. Бесполезно.

— Вот так, — хмыкнул Гордый.

Он откинулся назад, оглядывая результат своей работы.

— Теперь можно разговаривать.

Я тяжело дышала, пытаясь понять, злиться мне или паниковать. Лев присел на край кровати рядом со мной. Его взгляд всё ещё был тёмный, но в нём не было настоящей злости.

— Лола, — тихо сказал он. — Ты плохо себя вела.

Гордый усмехнулся.

— Очень плохо.

Лев наклонился ближе. Его дыхание скользнуло по моей шее — горячим, медленным, как первый глоток вина перед тем, как опрокинуть весь бокал. Пальцы левой руки легли мне на ключицу, потом медленно, почти лениво, поползли вниз, очерчивая изгиб груди. Не сжимая. Не щипая. Просто… касаясь. Будто рисовали невидимую карту на моей коже.

— Ты дрожишь, — прошептал он, и в голосе было столько тёмного удовольствия, что у меня поджались пальцы ног.

Гордый тем временем устроился с другой стороны. Его ладонь легла мне на бедро — тяжёлая, уверенная. Большой палец начал медленные круги по внутренней стороне, всё выше, выше, но никогда не доходя до того места, где я уже горела. Я дёрнулась, пытаясь податься навстречу, — бесполезно. Запястья стянуты за спиной, тело открыто, беспомощно выгнуто.

— Куда спешишь, маленькая? — Гордый хмыкнул, почти ласково. — Мы только начали.

Лев наклонился и провёл языком по моему соску — один долгий, влажный круг. Я всхлипнула. Он повторил — медленнее, сильнее прижимаясь губами, втягивая кожу внутрь рта. Гордый в это время скользнул ладонью выше — кончики пальцев едва-едва коснулись клитора. Один лёгкий, почти невесомый мазок. И тут же убрал руку.

Как же я застонала — громко, жалобно, почти по-звериному.

— Пожалуйста…

— Пожалуйста — что? — Лев поднял голову, губы блестели. — Скажи нормально, Лола. Полными словами.

Я закусила губу. Гордый тем временем провёл ногтями по внутренней стороне другого бедра — медленно, оставляя тонкие белые дорожки, которые тут же розовели.

— Хочу… — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит. — Хочу кончить…

Они переглянулись. Улыбнулись одновременно — одинаково медленно, одинаково опасно.

Лев снова опустился к моей груди, но теперь уже обеими руками — сжимал, гладил, перекатывал соски между пальцами, пока они не стали твёрдыми, почти болезненными. Гордый раздвинул мои бёдра шире, опустился ниже. Его дыхание обожгло меня там, в самом