Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

Язык Гордого коснулся меня — один длинный, плоский проход снизу вверх. Потом ещё. Ещё. Медленно. Неспешно. Как будто у него было всё время мира. Я начала постанывать без остановки, бёдра дрожали, живот сводило судорогой.

Лев тем временем целовал мою шею, ключицы, ухо — шептал что-то низкое, грязное, от чего у меня кружилась голова:

— Смотри, как ты течёшь… вся мокрая, горячая… хочешь, чтобы мы тебя наконец трахнули? Или хочешь ещё помучиться?

Я уже не отвечала словами — только скулила, выгибалась, пыталась тереться о его руку, о язык Гордого, о воздух — о что угодно.

И вот оно — то самое мгновение. Напряжение внизу живота стало невыносимым, мышцы сжались, я уже почти, почти…

Гордый резко отстранился. Полностью. Ни языка, ни пальцев — только холодный воздух.

Лев тоже убрал руки. Просто смотрел, как я дёргаюсь, как бёдра сами собой сводит, как я вою — тихо, надрывно, почти плача. Суки…

Глава 51. Лола

— Нет… нет, пожалуйста… не останавливайтесь…

Они ждали. Смотрели. Улыбались.

Через минуту — или через вечность — Гордый снова наклонился. Теперь уже два пальца — медленно вошли внутрь, растягивая, заполняя. Лев взял мой подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

— Ещё разок, малышка. Ещё чуть-чуть потерпи.

И они начали заново.

Гордый двигал пальцами — глубоко, ритмично, задевая ту самую точку внутри, от которой темнело в глазах. Лев целовал мою грудь, покусывал, посасывал, пока я не начала задыхаться. Я уже не контролировала звуки — стонала, всхлипывала, выла, умоляла, ругалась, снова умоляла.

Напряжение нарастало быстрее. Сильнее. Я чувствовала, как всё внутри собирается в тугой комок, готовый взорваться.

— Пожалуйста… сейчас… я сейчас…

И опять — остановка.

Полная.

Гордый вынул пальцы. Лев отстранился. Я дёрнулась так сильно, что пояс на запястьях впился в кожу до крови. Слёзы жгли глаза.

— Вы… садисты… — прохрипела я, голос срывался.

Гордый рассмеялся — низко, хрипло.

— Мы только учим тебя хорошим манерам, Лола.

Лев наклонился, слизнул слезинку с моей щеки.

— Ещё два раза, — тихо сказал он. — И если будешь послушной… может, в третий раз мы тебя отпустим.

Я зажмурилась. Тело дрожало, как натянутая струна. Внизу всё пульсировало, ныло, требовало.

— Хорошо… — выдохнула я, почти не слыша себя. — Хорошо… я буду послушной…

Они переглянулись.

И начали снова.

Медленно.

Беспощадно.

Сладко.

Пока я не превратилась в сплошной стон, в одно большое горящее «пожалуйста», в существо, которое уже не помнит, как дышать без их рук, без их губ, без их власти.

А они всё не давали.

Ещё.

И ещё.

Пока я не завыла по-настоящему — длинно, надрывно, по-волчьи, — и комната не наполнилась моим отчаянием, смешанным с их тихим, довольным смехом.

Я даже не поняла когда Лев наконец-то кивнул — коротко, почти незаметно, но этого хватило. Гордый усмехнулся, как будто выиграл маленькую войну, и одним движением развязал пояс на моих запястьях. Руки упали вперёд, онемевшие, дрожащие, но я даже не успела их потереть — Лев уже схватил меня за бёдра и одним рывком перевернул на живот.

— На колени, Лола, — голос его был низким, бархатным, но с металлическим привкусом приказа.

Я послушалась — слишком устала сопротивляться, слишком хотела наконец-то почувствовать их внутри. Колени разъехались по простыне, спина выгнулась дугой, грудь прижалась к матрасу. Гордый встал позади, его ладони легли на мои ягодицы, широко раздвигая. Я услышала, как он тихо выдохнул — почти рыкнул.

— Смотри, как она раскрылась… вся мокрая, готовая. Давно пора было, да?

Лев опустился передо мной на колени, взял меня за подбородок, заставил поднять голову. Его член уже стоял у моих губ — твёрдый, горячий, с каплей на кончике.

— Открой рот, малышка. Пока Гордый будет тебя трахать, ты будешь занята мной.

Я послушно раскрыла губы. Он вошёл медленно, заполняя рот, язык мой сам собой обвился вокруг головки. Вкус солоноватый, мужской, родной. Я застонала прямо на нём, вибрация прошла по всей длине.

А в этот момент Гордый вошёл одним толчком — резко, глубоко, до самого конца. Я дёрнулась вперёд, почти захлебнувшись на Леве, но он держал меня за волосы, не давая отстраниться.

— Вот так… хорошая девочка… — прошептал Лев, начиная двигаться — медленно, размеренно, трахая мой рот в такт тому, как Гордый вбивался сзади.

Гордый не церемонился. Его толчки были сильными, жёсткими, каждый раз до упора, каждый раз заставляя меня выгибаться и скулить вокруг члена Льва. Руки Гордого впивались в мои бёдра, оставляя красные следы, большой палец иногда скользил к клитору — один короткий, жёсткий круг — и снова убирался, не давая кончить слишком быстро.

Но