Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо

Вспомнилось, как отец наказал ее, застукав за курением. Венди тогда страшно разозлилась. Лицемер, блин; будто не знает, что у матери в гараже под верстаком заначка – упаковка «Кэмела».

– Слышь, бро, я не хотел…

– Я тебе не бро. Какого дьявола… Господи! Извини, Джона. Тебе спать пора.

– В половине девятого? – Он взглянул ей в глаза с неожиданной прямотой. – Венди, не знаю, как это вырвалось – насчет парней. Вы правда классная. А курить мне совсем не хочется. Вы хорошая. Не обижайтесь.

Нет, ну понятно – окружающие воспринимают человека не так, как он сам себя воспринимает. Прописная истина. В свое время у Венди нашли телесное дисморфическое расстройство. Если нормальным языком – подростковый бзик, когда в зеркале отражается девчонка на пятнадцать фунтов жирнее, чем ты, с грязно-пегими сосульками волос и тройным подбородком. Однако не впала ли она в другую крайность – может, еще более пагубную? Не выработалось ли у взрослой Венди убеждение, будто с ней порядок, хотя в реальности дела ее плохи? Может, она теперь вроде Вайноны Райдер (минус колоссальный банковский счет) – того и гляди начнет тырить шмотки в магазинах? Может, ей до пьянчужки и обитательницы трущоб считаные шаги?

– В твоем возрасте можно бы и получше соображать, Джона, – сказала она.

– Что?

Он теперь казался совсем несмышленышем.

– Я говорю, выпендриваться перестань. Ты что, мало горя в жизни хлебнул? Силы рассчитывай, а то надорвешься.

Ну вот с чего она завелась? Спрашивал Джона про вино – надо было ответить: «Ага, принеси». Тем более есть початая бутылка.

Ее тираду Джона выслушал молча. Стало еще паршивее. Венди раздавила в пепельнице сигарету и прикурила новую – только чтобы не сидеть истуканом.

– Если ты думаешь: «Вот тетка безбашенная, вроде подружки будет», – ты ошибаешься. Я взрослая, Джона. Мне больше дерьма досталось, чем… Господи!

– Извините.

– Ладно, проехали. Ложись спать.

– Послушайте, Венди, я просто хотел вам приятное сказать. Я ничего такого в виду не имел. – Джона в нерешительности поднялся. – Вы клевая. Вы суперская. – В его голосе сквозило отчаяние.

Венди кольнули гнев и сочувствие разом. Чудик, мальчишка наивный! Надо же, о ней тревожится.

– Сладких снов.

Венди поднялась, нарочито прошла к перилам и стала глядеть на озеро – ни дать ни взять оскорбленная в лучших чувствах портовая шлюха. Хлопнула за Джоной дверь – звук резанул по ушам. Она почувствовала, что в носу начало пощипывать, наблюдая как волны безжалостно обрушиваются на бетонный шлюз.

Позднее, когда все утряслось, Дэвид удивлялся, что Венди ему первому позвонила; удивлялся и гордился. Но в тот вторник, прочитав ее имя на экранчике мобильника, услышав в трубке не ответное «Добрый вечер», а некий горловой звук, вроде сдавленного рыдания, Дэвид решил: случилось что-то ужасное. Это была его первая мысль. Через секунду он подумал: лучше бы Венди позвонила не ему, а матери. Мэрилин читала на террасе. Дэвид хотел даже передать телефон ей – положить на колени, вот как Лумис приносит в зубах и кладет палки и беличьи скелетики.

– Что случилось? – спросил Дэвид.

Венди не сразу совладала с собой, зато после приличной паузы ее голос звучал довольно уверенно. Во всяком случае, Дэвид ожидал худшего.

– Не получается у меня. С Джоной, – сказала Венди.

– В каком смысле не получается?

Они могли бы и предвидеть. Мэрилин-то уж точно предвидела, а он, Дэвид, еще надеялся. Знал, сколь нежной, заботливой, даже незаменимой может быть Венди. Она, получается, Джону отфутболивает? Так скоро?

– Все время подстраиваюсь под него. Надоело. Да еще мой распорядок дня. Не стыкуется это с Джоной, короче.

Насколько Дэвиду было известно, день старшей дочери составляли групповые занятия по укреплению мышечного каркаса и сеансы поверхностной психотерапии, а также коктейльные сборища. Дэвид полагал, Венди на них право имеет – по крайней мере в данный период. Надо же учитывать, что она перенесла.

– Произошел какой-то инцидент, Венди?

– Нет, но я… В смысле, ничего конкретного типа ссоры. Просто, по-моему, ситуация неидеальная, и вообще я не понимаю, как нас угораздило прийти к такому решению. Вы с мамой от школы всего в паре кварталов. У вас в доме полно места. Вы умеете…

– Направлять подростковую энергию в мирное русло? – подсказал Дэвид.

Никогда не знаешь заранее, оценит Венди шутку или не оценит. На сей раз она рассмеялась, но не прежде, чем помучила Дэвида минутой напряженного молчания.

– Это немало, папа, – произнесла Венди.

Еще бы, подумал Дэвид.

– Понимаешь, мне кажется, сейчас в моей жизни не самый подходящий период для… для того чтобы впускать в эту самую жизнь кого-то постороннего. Не думаю, что готова… точнее, уверена, что совершенно НЕ готова нести ответственность за ребенка.

У Дэвида на этот счет имелась теория: если бы все тянули с рождением детей, дожидаясь полной готовности, человечество бы давным-давно вымерло. Впрочем, Дэвид снова придержал язык.

– В любом случае Джоне лучше жить у вас. Учебный год начнется через несколько недель, и вообще… – Венди помолчала. – Ты, конечно, меня полной облажанкой считаешь. Да и все так считают. А я просто… не могу я сейчас, и все тут. Прости, папа.

– Ну что ты, солнышко! Ни у кого и в мыслях нет… Послушай, а до выходных ты не потерпишь?

Бедный мальчик! Передают его из дома в дом, как библиотечную книжку.

– Потерплю, – ответила Венди. – Я с ним еще не говорила.

– Вот и правильно, вот и не говори. Ты ведь не хочешь, чтобы он чувствовал себя лишним.

– Он не лишний. Просто я…

– Знаю, знаю. Держись там. Мне нужно обсудить это с мамой.

Мэрилин сидела, подобрав ноги, на плетеном диванчике. Лумис устроился рядом, сунулся мордой в изгиб хозяйкиного колена. Дэвид медлил в дверях, любуясь: вот пшеничная прядь легла на ключицу, вот ладонь скользит по собачьей шее вверх-вниз – рассеянно, успокаивающе. Приблизился сзади, положил руки жене на плечи. Мэрилин вздрогнула.

– Это всего-навсего я.

– А. Кто звонил?

– Венди.

Глаза Мэрилин отразили страх. Дэвид присел рядом, накрыл ладонью ее колено:

– Знаешь что?

Мэрилин заложила книгу пальцем. Смотрела выжидательно. Вспомнился давний разговор: жена позвонила ему на работу, в «Седар Рэпидз», голос дрожал. Теперь Дэвид воспроизвел ее тогдашнюю фразу слово в слово:

– Кажется, у нас будет еще один ребенок.

Дэвиду следовало предвидеть, что Мэрилин не рассмеется.

– Мне мама звонила, – произнесла Вайолет в трубку, и к горлу Венди прилила желчь.

– Погоди…

– Я могла бы и предвидеть, – продолжала Вайолет. – Откуда у социопатки угрызения совести, когда чувств – ни на грош?

– Дело совсем не…

– Один раз