Ведьма для изумрудного дракона - Лана Бель

Лицо Варрека налилось темным багрянцем, черты заострились, а взгляд стал тяжелым, злым.

— Вытаскивай его, — холодно приказал он. — Раз уж он ей так дорог, пытать будем его.

Теперь он улыбался широко, наблюдая за ней.

По спине Лили прошла ледяная волна, но голос остался ровным:

— Не трогай его.

— Поздно, — отрезал Варрек.

Клетку открыли.

И в ту же секунду Граф выпрыгнул наружу — молнией, серой тенью. Он вцепился в руку стражника всем, чем мог: зубами, когтями, даже хвостом, рвал, полосовал, цеплялся, словно зверь, загнанный в угол. Габриэль взвыл, выругался и отшатнулся, инстинктивно пятясь назад, в сторону темного угла комнаты.

— Да что ты творишь, идиот! — рявкнул Варрек.

Но было поздно.

Граф рванулся вместе со стражником в тень — и тьма схлопнулась, будто кто-то захлопнул тяжелую дверь.

В комнате на мгновение стало глухо и пусто.

Варрек резко обернулся к Лили.

— Что, бросил тебя твой дружок? — едко процедил он, растягивая слова, будто смакуя каждую букву. — Даже зверь понял, что спасать тебя — пустая трата времени.

Лили медленно подняла на него взгляд.

— Если бы ты понимал, что сейчас произошло, — тихо сказала она, — ты бы уже собирал вещи.

Усмешка медленно сползла с его лица. Несколько секунд он смотрел на нее молча, затем резко развернулся и шагнул к двери. Уже на пороге остановился и бросил через плечо:

— Посиди тут. Подумай. Пока еще есть время.

Дверь с глухим ударом захлопнулась.

Лили не двигалась, прислушиваясь к удаляющимся шагам. И только когда они окончательно стихли, медленно выдохнула.

Граф не сбежал. Он ушел теневым порталом.

А значит — ждать осталось недолго.

37.

37.

Сердце сорвалось с ритма. В груди вспыхнуло острое, чуждое ощущение и на мгновение перехватило дыхание. Рик резко вдохнул, воздух обжег легкие, пальцы сами собой сжались в кулаки, а по позвоночнику прошел горячий разряд. Внутри взвился Ра’карн — яростным, глухим ревом, сметающим мысли и заставляющим тело напрячься, словно перед прыжком.

Рик замер всего на долю мгновения, пытаясь понять, что происходит. Это ощущение не было похоже ни на ярость, ни на боль, ни на боевое напряжение. Оно было рваным, острым, наполненным беспомощной паникой, от которой сжимались легкие и холодело под ребрами. И только тогда пришло понимание.

Это был страх. Это боялась его Альма.

Ра’карн внутри взревел, требуя вырваться наружу, быть рядом со своим сокровищем, закрыть, разорвать, уничтожить все, что стоит между ними. Мир вокруг в одно мгновение потерял значение — карты, расчеты, голоса, лица. Остался только этот рваный отклик под кожей и отчаянный зов, от которого кровь вскипала в венах.

Он рванул вверх, тяжелым ударом разрывая ткань палатки. Полотнище треснуло под когтями, колья вылетели из земли, и через мгновение он уже был в небе. Воздух ударил в грудь, крылья расправились, и дракон рванул вперед.

Рик же тянулся к Лили мысленно, цепляясь за их связь, отправляя все, что мог: тепло, уверенность, обещание быть рядом. Иногда ярость прорывалась вместе с этим импульсом, обжигая, но он удерживал ее, сжимал, не позволяя вырваться наружу.

Связь была неокрепшей — до нее доходили лишь самые сильные чувства.

Этого должно было хватить.

Дракон летел стремительно, разрывая поток воздуха. Земля под ним смазывалась в одно темное пятно. Когда впереди вспыхнуло чужое магическое марево, он не стал сбавлять скорость.

Удар пришелся внезапно.

Он врезался мордой в невидимую преграду с глухим, тяжелым звуком. В глазах на миг потемнело, крылья судорожно дернулись, удерживая равновесие.

Купол.

Ра’карн взревел, выплескивая ярость наружу. Пламя вырвалось из пасти, лизнуло прозрачную стену и растеклось по ней огненной волной, но не оставило ни следа.

Он снова ударил когтями, затем мощью всего своего тела.

Барьер дрогнул — или ему только показалось — но не поддался.

Он рычал, царапал, бился о защиту снова и снова, сотрясая воздух, пока грудь не начала гореть от напряжения.

— Пекло…

Ра’карн взвыл, осыпая сознание пеплом ярости. Их сокровище было там — за прозрачной преградой.

Он облетел купол, медленно, внимательно, выискивая любую слабину, любой излом в плетении магии. Вглядывался, принюхивался, слушал.

Ничего. Не единого слабого места.

Дракон тяжело опустился на лапы и вернулся в человеческий облик. Кости болезненно сдвинулись, крылья втянулись, дыхание оставалось рваным. Рик сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

В небе мелькнула еще одна тень.

Дракон.

Он узнал племянника сразу — по манере держаться в воздухе.

Рик облизал пересохшие губы, медленно прошёл вдоль прозрачной преграды, почти касаясь её ладонью, и на мгновение закрыл глаза.

Он слышал, как позади приземлился его племянник, но не обернулся и не сделал ни шага навстречу. Рик был на взводе и не хотел слышать ни слов поддержки, ни осторожных советов — сейчас ему нужно было только одно.

Пробиться сквозь этот купол.

Открыв глаза, Рис с силой ударил кулаком по гладкой поверхности преграды. Удар отозвался болью в костях, но даже это не помогло. Злость внутри только сильнее разгоралась, расползаясь по венам горячим жаром.

Шум подъезжающего отряда разорвал тишину. Скрипнули колеса, заржали лошади. Рик открыл глаза и отступил на шаг.

Фургоны остановились у границы купола. Те самые, которые они изъяли в прошлый раз.

— Мы не знаем, что там, — коротко сказал Алистер. — Питомник или лаборатория. Сейчас попробуем проехать.

Рик молча кивнул.

Первый фургон тронулся и медленно двинулся к барьеру. Колеса скрипнули, лошади фыркнули — и фургон резко остановился, словно уперся в стену.

Рик шумно выдохнул.

В следующий миг драконьи когти проступили сквозь кожу. Когти впились в ладони, разрывая плоть. Кровь закапала на землю, темная, густая.

Он даже не почувствовал боли.

— Пекло… — глухо вырвалось у него. — Как снести этот купол?

Он снова посмотрел на преграду. За ней была Лили. Живая. Испуганная. И кто-то очень скоро пожалеет, что решил сделать ее частью своей игры.

Они теряли время.

Рик ощущал это почти физически — как если бы песок медленно сыпался сквозь пальцы: сколько ни сжимай ладонь, удержать его невозможно. Он не знал, что с Лили происходит прямо сейчас, и это неизвестность давила сильнее любого удара. Единственное, что удерживало его от того, чтобы сорваться окончательно, — кольцо. Артефакт должен был защитить ее от прямого вреда. Должен был.

Ра’карн ворочался под кожей глухо и раздраженно, будто зверь в тесной клетке, скребущий когтями по камню.

Отряд рассредоточился вокруг