Ведьма для изумрудного дракона - Лана Бель

Лили шумно выдохнула и помахала письмом в воздухе.

— Да. И ведь специально тянул до последнего. Уверена — сидел там у себя и ждал, чтобы потом, если что, начислить пару лишних монет за просрочку.

Граф фыркнул, проводя хвостом по краю стола.

— Старые чиновники питаются двумя вещами: чужими нер-р-рвами и чужими монетами.

— Значит, идем платить. Сейчас, — Лили отставила кружку и поднялась из-за стола.

Лили зашла в свою комнату, подошла к столику, на котором стоял сундучок с деньгами. Она приложила палец к замку и спустя пару секунд почувствовала легкий укол. На мгновение вспыхнуло мягкое голубое сияние и крышка тихо открылась. Внутри тускло блеснули монеты — аккуратно выложенные на ткани.

Немного подумав, она потянулась не к крупным, а к мелким — медным и серебряным. Стала складывать их в отдельный мешочек, неторопливо, отсчитывая одну за другой.

— Хозяйка-ау, — Граф запрыгнул на край сундука и внимательно наблюдал за ее руками, — ты ведь не просто так выбираешь самые мелкие?

— Он сам напросился, — она усмехнулась, затягивая шнурок мешочка.

— Одобр-р-ряю. Их иногда полезно воспитывать.

Закрыв сундук, она положила мешочек с монетами в карман и, предупредив Милу и Дорна, вышла на улицу.

День стоял теплый, шумный — на площади толпились люди, переговаривались торговцы, пахло хлебом и дымом.

Подходя к зданию гильдии, она вдруг почувствовала, будто кто-то смотрит ей в спину.

От этого ощущения по коже побежали мурашки.

Лили замедлила шаг и резко обернулась.

Позади стояла небольшая группа людей — кто-то разговаривал у стены, кто-то проходил мимо, не обращая на нее внимания. Обычная улица. Ничего подозрительного.

Она еще несколько мгновений всматривалась в лица, пытаясь понять, что именно ее насторожило, но никто не выглядел так, будто следил за ней.

Но, отвернувшись и направившись к дверям гильдии, она все равно чувствовала странное беспокойство.

Внутри пахло бумагой, старым деревом и сушеными травами. Она прошла в кабинет, где сидел глава — сухой, подтянутый, с тонкими губами и внимательным, цепким взглядом. Он поднял глаза, когда Лили подошла, и на мгновение задержал их на ее лице.

— Вайра Блум. Рад, что вы успели вовремя, — сказал Фердинанд с кислой улыбкой.

Лили молча положила письмо на стойку и развязала мешочек, высыпая монеты на стол.

Старик замер. Его пальцы зависли в воздухе, взгляд на секунду стал колючим.

— Мелкие монеты, — заметил он сухо.

— Все до последнего ореона, — ответила Лили с премилой улыбкой.

Он поджал губы и начал считать каждую монету.

В помещении повисла напряженная тишина, нарушаемая только звоном металла о дерево. Граф сидел рядом, вытянувшись в струнку, и внимательно наблюдал за происходящим, хвост лениво покачивался из стороны в сторону.

Счет занял заметно больше времени, чем обычно. Старик несколько раз останавливался, пересчитывал стопки заново, недовольно морщась.

Когда последняя монета легла на стол, он прочистил горло и еще раз пересчитал крайние стопки, будто надеялся обнаружить ошибку.

— Все… верно, — произнес он наконец, и в голосе прозвучало плохо скрытое раздражение.

Он потянул к себе журнал — толстый, в кожаном переплете — раскрыл его на нужной странице и взял перо. Несколько секунд что-то выводил быстрыми, сухими штрихами, затем поставил подпись и резко перевернул журнал в ее сторону.

— Распишитесь.

Лили спокойно взяла перо и поставила свою подпись рядом с его, затем аккуратно вернула перо на подставку.

Старик посыпал запись песком, стряхнул излишки и только после этого протянул ей небольшой листок.

— Квитанция, — сказал он коротко.

Лили взяла ее, даже не взглянув, и убрала в карман плаща.

— Благодарю, — ответила она ровно.

На мгновение их взгляды встретились. В его глазах мелькнуло недовольство. Но сказать ему было уже нечего.

Лили развернулась и направилась к выходу, чувствуя, тяжелый взгляд в спину.

— Легче стало? — заметил Граф, шагая рядом.

— О, да. Его недовольный вид — просто бальзам для души.

Они прошли несколько шагов по улице, когда мысль о лаборатории снова всплыла. Перед глазами словно сами собой возникли полки — заметно опустевшие, с редкими мешочками трав и нужных ингредиентов.

Если она собиралась продолжать работу, запасы нужно было пополнить.

Лили замедлила шаг.

— Хозяйка-ау, — насторожился Граф. — Только не говори, что мы идем еще куда-то.

— К Горну, — ответила она. — Я быстро.

Он тяжело вздохнул, но возражать не стал.

До аптеки Горна добрались без происшествий. У входа стоял привычный запах сушеной мяты и ромашки. Когда она открыла дверь, звякнул колокольчик, приветствуя их.

— Послушаешь, что говорят? — тихо спросила Лили, прежде чем шагнуть внутрь.

Граф коротко кивнул, настороженно шевеля усами.

Внутри ее встретил Горн — высокий, широкоплечий, с руками, больше подходящими кузнецу, чем аптекарю. Он расплылся в широкой улыбке, увидев ее.

— Вайра Блум! Чем обязан?

— Светлого дня, вайр Горн. Мне нужны сон-трава глубокая, сердце папоротника, мята, златоцвет и тихоцвет лекарственный. Все позиции в тройном объеме, — она на секунду задумалась. — Пока этого хватит.

— Большой заказ?

— Да, из столицы пришел, — ответила Лили.

Горн понимающе кивнул и принялся собирать травы. Мешочки один за другим ложились в корзину. Он работал без спешки, но уверенно, время от времени бросая на нее короткие взгляды.

Когда все было готово, Лили расплатилась, подхватила корзину и вышла наружу.

Солнечный свет ударил в глаза. Она сделала шаг. Потом второй. И только тогда оглянулась. Лили нахмурилась, ощущая, как внутри неприятно кольнуло.

— Граф?

Ответа не было.

Лили остановилась посреди улицы и медленно огляделась. Люди проходили мимо, переговаривались, где-то скрипнула телега, хлопнула дверь лавки — обычный городской шум вдруг показался слишком громким и чужим.

Она прошлась вдоль ближайших лавок, заглянула за прилавок, потом в сторону соседнего переулка. Сердце неприятно сжималось все сильнее.

— Граф? — позвала она уже громче.

Тишина.

И в этот момент на нее легла тень.

— Что-то ищете, вайра Блум?

От знакомого голоса по спине прошла холодная дрожь. Лили медленно повернулась.

Варрек стоял слишком близко — ближе, чем позволяли приличия. Улыбался мягко, почти приветливо, но в этой улыбке не было ни капли тепла.

— Моего кота, — сказала она спокойно, хотя пальцы сами собой стиснули ручку корзинки сильнее.

Варрек чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего не слышали другие.

— Видел, — произнес он небрежно и кивнул в сторону узкого переулка.

Лили