Ведьма для изумрудного дракона - Лана Бель

разлил чай по чашкам. Одну чашку он пододвинул к ней, вторую оставил себе. Лили обхватила ее ладонями, ловя тепло, и поднесла ближе к лицу, вдыхая аромат знакомых трав.

Мелисса. Корень дягиля. И еще что-то — горьковатое, почти неуловимое, спрятанное за мягким запахом успокаивающих трав.

Настой был не простым. Не смертельным — такие запахи она узнала бы сразу. Скорее из тех, что ослабляют волю и развязывают язык, заставляя говорить больше, чем следовало.

Она посмотрела на Варрека из-под ресниц.

Он наблюдал за ней с откровенным удовольствием и, словно нарочно, сделал медленный глоток из своей чашки, не сводя с нее глаз.

— Пока не выпьешь, — произнес он, — разговор не продолжим.

Жажда усиливалась, горло саднило. Лили осторожно подула на чай и сделала маленький глоток, затем второй. Тепло мягко разлилось внутри, обманчиво успокаивая. Она сделала третий — и только тогда заметила, что Варрек молчит и пристально следит за каждым ее движением.

Ждет.

— Вот не понимаю, — наконец произнес он, наклоняясь чуть вперед, — почему этот дракон к тебе так прикипел. Ты ведь не обычная травница. Скажи честно… ты его приворожила?

В этот миг язык кольнуло — сначала едва заметно, затем сильнее. Покалывание поползло вверх к затылку, будто тысячи мелких игл впивались под кожу. Мысли вдруг стали слишком громкими, тяжелыми, давящими. Возникло острое, почти болезненное желание говорить — все сразу: кто она, кем приходится Рику, что он придет, что уже ищет ее, что эта каменная крепость не выдержит встречи с драконом.

Она прикусила язык. Вкус крови был резким, отрезвляющим. Боль ударила в сознание, помогая удержаться. Она сглотнула, не отводя взгляда от Варрека, заставляя дыхание стать глубже и медленнее.

И в этот момент она почувствовала еще кое-что.

Жгучая ярость.

Но она была не ее.

Метка на руке вспыхнула жаром. Чужая злость прокатилась по телу горячей волной, словно пламя коснулось кожи. Это была его ярость.

Рик понял.

Он точно придет за ней.

Лили медленно выпрямилась, расправляя плечи. Спина больше не дрожала, дыхание стало ровнее.

— Я лишь оказала первую помощь, — ответила она. — Он пришел поблагодарить. Оплатил лечение и неудобства. Ничего больше.

Варрек прищурился, будто пытался заглянуть глубже, чем позволяли ее слова, выискивая слабость или ложь. Но Лили держалась. Страх все еще жил внутри — холодный и настойчивый, — но рядом с ним появилось другое чувство.

Уверенность.

Варрек мог сколько угодно считать себя хозяином положения. Он просто еще не знал, что время у него заканчивается.

Варрек молчал. Лишь иногда у него дергалась щека — мелко, почти незаметно, но Лили уловила это движение. Он явно рассчитывал на другой ответ. Чай между ними остыл окончательно, сладости так и остались нетронутыми, а тишина в каменном мешке стала плотной, тяжелой и давила на виски.

— Я тебе не верю, — наконец произнес он и медленно улыбнулся. Улыбка вышла неправильной, слишком широкой и хищной. — Но я доберусь до правды. Вставай.

Он резко поднялся и шагнул к ней, подтолкнув в сторону стула для пыток.

Лили не сдвинулась с места. Ноги будто приросли к каменному полу, тело качнулось, но не подчинилось. Сердце билось так громко, что отдавалось в ушах тяжелым гулом, но она заставила себя стоять прямо.

Варрек раздраженно цокнул языком.

— Ну и хлопот с тобой, ведьма, — выдохнул он с приторной насмешкой. — Эй, Габриэль.

Дверь распахнулась, и Лили обернулась, встретившись взглядом с тем самым стражником — высоким, широкоплечим, с собранными в хвост волосами и свежими, еще багровыми отметинами на лице.

— Помоги нашей гостье сесть, — бросил Варрек, уже не глядя на нее.

Внутри у Лили что-то щелкнуло и она метнулась в сторону стола. Орудия пыток вблизи выглядели еще страшнее: темный металл, засохшие следы крови. К горлу подступила тошнота, но пальцы уже нащупали первое, что попалось — небольшой нож.

Она не успела развернуться.

Чья-то рука вцепилась в ткань платья у плеча и резко дернула. Раздался сухой треск. Платье разошлось от плеча вниз, обнажив руку и край груди. Лили охнула от неожиданности. Влажный жар коснулся обнаженной кожи, будто стало еще труднее дышать, и кольцо на пальце отозвалось короткой, жесткой пульсацией.

— Единый, — выругался Габриэль.

Он снова схватил ее за плечо, дернул на себя — грубо, с намерением прижать, зафиксировать, сломать сопротивление.

И в тот же миг его словно ударили невидимой волной.

Габриеля отбросило назад — не толкнуло, а именно швырнуло. Он пролетел через комнату и с грохотом рухнул прямо на столик с чаем. Чайник опрокинулся, сладости посыпались на пол, чашки разлетелись осколками. До нее доносились шипение и охи стражника.

Лили замерла, не сразу осознавая, что произошло. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках, а по коже прошла дрожь — не от страха, а от силы, которая прошла через нее.

Кольцо на пальце медленно погасло.

Варрек стоял неподвижно. Его лицо вытянулось, взгляд метнулся от распоротого платья к осколкам на полу, затем — к Габриелю, который с трудом шевелился среди обломков.

— Значит… — тихо проговорил он, и в голосе впервые прозвучала не самодовольная мягкость, а осторожность. — Вот как.

Лили поправила ткань, прикрывая грудь, но та не держалась.

— Подарок от моего дракона, — произнесла она, позволяя себе тонкую, едва заметную улыбку.

Варрек медленно подошел ближе. Его взгляд скользил по золото-изумрудной вязи на плече и над грудью, задерживался на линиях, на том, как они мягко пульсируют, словно живые.

Он поджал губы.

— Принеси сюда кота, — бросил он резко Габриэлю, не отрывая взгляда от метки.

Слова ударили сильнее любого прикосновения.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем дверь снова распахнулась. Когда Лили наконец увидела Графа, внутри болезненно сжалось — и почти сразу отпустило. Живой, взъерошенный и на первый взгляд невредимый.

Его внесли в клетке, густо оплетенной глушащими чарами. От прутьев тянуло тяжелой магией, и теперь все стало ясно: вот почему он молчал, вот почему связь между ними оставалась глухой и пустой.

— Хозяйка-ау, — проворчал Граф, даже сквозь прутья умудрившись держаться так, будто это не его поймали, а он сам позволил себя принести. — Я, конечно, многое повидал, но такую нелепую выходку, как твое похищение средь бела дня, даже от этих болванов не ожидал.

Он медленно прищурился на Варрека и лениво махнул хвостом, словно находился не в клетке, а развалился на подоконнике.

Лили невольно усмехнулась — и тут же