Невозможный проект - Ария Снежная

звучали как удары судьбы. На ресепшене медсестра с усталым взглядом указала мне путь к отделению, где находился Виктор. Сердце сбивалось с ритма, к горлу подступил ком, но внутренний голос упрямо твердил: «Только не это».

Возле входа в операционную меня встретили Ника и Макс. Она сидела в его объятиях, беззвучно плача. Только судорожные вздохи и подрагивающие плечи выдавали глубину её горя. Макс, заметив меня, мягко кивнул, в его глазах читалось понимание и сочувствие.

— Роксана! — Ника бросилась ко мне навстречу, крепко обнимая. Её руки дрожали. — Они делают всё возможное. Его состояние стабильно тяжёлое, но врачи говорят, что у него есть шанс.

Слово «шанс» резануло по нервам, словно острым лезвием. Я машинально кивнула, не находя сил произнести ни слова. В голове начали всплывать обрывки воспоминаний.

Ливень, скользкая дорога, неисправные тормоза... Затопленная яма, которую мой отец не смог разглядеть и объехать. Его жизнь оборвалась на операционном столе. Тогда желание смириться уступило место всепоглощающему горю, оставив меня опустошённой и одинокой.

«Это не повторится! — мысленно убеждала я себя, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Виктор сильный. Он справится». Но холодок страха всё равно проникал в душу, сковывая сердце ледяными оковами. Каждый раз, когда дверь операционной приоткрывалась, я вскидывала взгляд, затаив дыхание в мучительном ожидании новостей.

Ника тихо всхлипывала рядом. Мы обе стояли на краю пропасти, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом безжалостном ожидании. Её опорой оказался Макс. Он сам едва держался, крепко стискивая её в объятиях, словно пытаясь защитить от надвигающейся бури.

Наконец, после бесконечных часов томительного ожидания, дверь тихо приоткрылась, и к нам направился врач в белом халате. Я почувствовала, как сердце замерло, а ноги стали ватными. Он поднял руку в успокаивающем жесте:

— Всё в порядке. Операция прошла успешно. У Виктора серьёзная травма головы, но его жизнь вне опасности. В ближайшие сутки мы будем внимательно наблюдать за его состоянием.

Тревога не отступала. Травма головы... Такие раны не проходят бесследно, особенно после сильного удара. Будут ли осложнения? Я твёрдо решила, что, независимо от исхода, останусь рядом с ним.

Ника облегчённо вздохнула, поблагодарив врача. Я продолжала смотреть на него, пытаясь найти подтверждение, что всё действительно закончится хорошо.

— Он сможет говорить? — спросила я, едва узнавая свой охрипший от волнения голос.

Врач мягко кивнул:

— Сейчас ему нужен покой. Увидеться с ним вы сможете завтра. Мы сделаем всё возможное, чтобы он пришёл в себя.

Внутри бушевал шторм. Перед глазами всплыли последние минуты с отцом, как я сидела рядом с его больничной койкой, держала холодную руку и молила о чуде. До сих пор я не могла стереть из памяти его безжизненное лицо.

— Он выживет, Роксана, — прошептала Ника, осторожно беря меня за руку. Её глаза блестели от слёз, но в них сияла уверенность. — Он сильнее, чем ты думаешь. И ты сильная. Вы справитесь вместе.

Я попыталась поверить её словам. Медленно вытерла слёзы, стекающие по щекам. Сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с навалившейся слабостью.

— Ты права, — тихо ответила я, сжав её ладонь. — Спасибо, что ты рядом.

Мы стояли в тихом коридоре, где лишь шум приборов напоминал о реальности. Слёзы катились по щекам, но теперь в них больше облегчения, чем боли. Страхи отступали, уступая место хрупкой надежде.

Затаив дыхание

Почти всё своё время я проводила у его постели. Дни сливались с ночами, и порой я теряла счёт времени. Медсёстры иногда уговаривали меня пойти домой и отдохнуть, но я упрямо оставалась, держа Виктора за руку и надеясь на его скорейшее пробуждение. Каждое утро приносило новую надежду, а вечер — разочарование, когда его глаза оставались закрытыми.

Ника и Макс регулярно приходили меня подменить, уговаривая хоть немного отдохнуть. Я возвращалась домой, где тишина только усиливала внутреннюю пустоту. Под душем еле сдерживала слёзы, пока в какой-то момент они не начинали литься потоком. Я не могла заставить себя вернуться в его номер в отеле — там всё напоминало о наших счастливых днях и ночах, так отчётливо, словно эти моменты происходили вчера. Внутренний голос настойчиво говорил, что прошлое не вернуть. Я старалась подготовить себя к худшему, держась за едва уловимую надежду на лучшее.

Спустя несколько дней мне пришлось вернуться в офис. Карл постоянно звонил, докладывал о важных событиях и старался поддержать меня. Если бы не он, я, наверное, вновь потеряла бы компанию. Работа накопилась, и я понимала, что нельзя больше откладывать свои обязанности. Даже Ника настояла на том, чтобы я вернулась в офис.

— Это поможет тебе отвлечься, — уверяла она. — А мы присмотрим за Виктором. Я сразу позвоню тебе, когда он очнётся.

С тяжёлым сердцем я всё же пошла в компанию. Но работа совсем не двигалась: документы размывались перед глазами, мысли путались. Я пыталась сосредоточиться на отчётах, но безуспешно. Чувствуя бессилие, опустила голову на стол.

— Роксана, — Карл вошёл в кабинет без стука. Он неуверенно улыбнулся и протянул мне чашку кофе.

— Прости, что взвалила на тебя столько обязанностей, — виновато пробормотала я.

Он сел напротив, обеспокоенно посмотрев на меня.

— Никак не могу собрать себя в кучу, — я вздохнула. — Всё, что получается, — бездумно ставить подписи.

Карл взял подписанные мной бумаги и бегло пробежал по ним взглядом.

— Даже с этим ты не справляешься, — заметил он, указывая на подпись, стоявшую там, где должна быть дата.

Я нервно хихикнула, беззвучно извинившись, закрыв лицо руками.

— Не страшно, — он пожал плечами. — Напечатаем новые. Но тебе нужен отдых. Я уже попросил, чтобы тебя отвезли домой.

Карл помог мне подняться и проводил до выхода. Я села в машину, а он напоследок пожелал:

— Просто выспись. Ты сильно вымоталась.

Как только машина тронулась, я закрыла глаза, пытаясь отогнать тревожные мысли, но спустя мгновения телефон завибрировал. На экране высветилось имя Ники. Сердце ухнуло вниз.

— Алло?

— Роксана! — в её голосе звучала радость. — Он очнулся! Виктор пришёл в себя!

— Что? — я не верила своим ушам.

— Он в сознании!

Я подпрыгнула на месте, не помня себя от счастья.

— Я еду!

Дорога до больницы тянулась невыносимо долго. Казалось, все светофоры нарочно переключаются на красный, а машины впереди едут слишком медленно. Я просила водителя поторопиться, мысленно повторяя: «Держись, Виктор, я уже рядом».

Наконец, уже в больнице, я бегом добралась до его палаты. Остановившись у двери, глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Дверь открылась, и из палаты вышла Ника. Она казалась взволнованной.

— Как он? Можно к нему? — спросила я, пытаясь заглянуть за её