(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

— То и значит, — огрызнулся Ренци. — Я сказал именно то, что хотел сказать. Щит сработал сам. Я его не ощущал, не управлял им. Было похоже на то, что заготовка активировалась самостоятельно на максимальную мощность. Она поглотила магию удара и опять свернулась.

Я смотрела на Дориэна во все глаза.

Какое у него, однако, богатое воображение. Щиты, возникающие без усилий воли, вливания магии… Сказка, разумеется, была занятная, но не правдоподобная.

— Но это еще не все, — Ренци прищурился на меня. — Щит был общий.

— Что? — это звучало совсем дико, и я решила уточнить, что Дориэн имел в виду. — В смысле, общий?

— В смысле, один на двоих, — добил меня он. — Не поставленный на тебя, не мой, растянутый на обоих, а общий.

— Такого не бывает, — уверенно возразила я. — Мне повторить тебе уроки по природе магической защиты? Магический щит — волевое укрепление магической же субстанции, запитанное на часть естественного резерва мага. Естественный резерв…

Ренци прервал мой бубнеж:

— Естественный резерв — это уникальная магическая емкость субъекта. Его действия могут распространять на несколько объектов, но никогда не делятся между объектами. Лекция окончена, если есть вопросы, поднимите руку, — саркастично завершил Дориэн мой экскурс в теорию магии.

Я послушно подняла руку, как на уроке.

— Слушаю вас, адептка Чаргетто, — хмыкнул Ренци.

Я озвучила самый насущный из вопросов:

— Какого Проклятого?

— Лично я считаю, что это ты во всем виновата.

— Так, ладно. Так, — меня заклинило. Слишком дико звучала информация. Мозг лихорадочно искал объяснение сложившейся ситуации. И пока все выглядело, будто между мной и Дориэном образовалась, какая-то противоестественная связь.

А все, что противоестественно, обычно нестабильно и недолговечно.

Возможно, мы что-то сделали не так, когда прервали закономерный итог использования «Родника», или когда Ренци принял на себя мой откат. Он же с самого начала вел себя нетипично. У него прибавилось сил, не было опустошения, и Дориэн…

— Подожди, — я нервно облизала губы, потому что мне предстояло напомнить ему о пикантной ситуации, — когда мы… ты… в общем во время ритуала по перекидыванию отката, ты делал нечто странное.

Ренци вскинул бровь.

— Вместо того, чтобы потерять сознание, как порядочный маг, ты плел защиту.

— Я? — в голосе его звучало сомнение. — Не помню такого. Зато припоминаю, как я тебя…

— О, заткнись! Не напоминай, — я спрятала лицо в ладонях. — Зачем говорить это вслух?

— Мы же даже до интересного не добрались, Чаргетто, — продолжал дразнить меня Ренци. — Если уж тебе нравится стесняться, предлагаю все-таки закончить то, на чем мы остановились…

— Напоминаю, тебе пришлось брать на себя откат, потому что я не собиралась заниматься с тобой этим! И вообще, это невозможно! Как щит мог быть общим, если я ничего не почувствовала?

— Ты вообще бесчувственная, Чаргетто, так что как раз это меня ни капли не удивляет.

— А огненный круг? — несчастно спросила я. Этот момент меня очень волновал. Событие из моих снов, повторившееся сейчас, настораживало.

— Тебе не понравится ответ, — предупредил меня Дориэн.

— Мне и так не нравится абсолютно все, — честно сказала я. — Выкладывай.

— Это был общая атака. Пока я к тебе не пробился, магическое пламя продолжало сжигать все.

Я икнула.

Такого просто не бывает.

Синхронный удар — да. Удар из-под прикрытия — да. В очень редких случаях, атака с чужой подпиткой.

— Когда ты говоришь «общий» ты имеешь в виду слияние сил, так? — на всякий случай переспросила я. — Но у меня не было сил…

— Я же сказал, что тебе не понравится. Скажи мне, Чаргетто, какие у тебя планы?

— В каком смысле? — рассеянно уточнила я, пытаясь переварить полученные сведения.

— Ну что ты будешь делать, пока я буду на практике? — мне послышалось в его голосе напряжение.

Я чуть было не сболтнула про библиотеку, но вовремя спохватилась.

— Буду делать уроки. Это же не я король академии, мне и так пропуск аукнется, пусть даже у меня есть уважительная причина.

Я вытащила из-под графина учебник.

— Точно?

— Ренци, скажи мне, откуда в тебе задатки наседки? В какой момент твое отношение поменялось так кардинально? — задала вопрос я в лоб.

Тетя всегда говорила: «Хочешь, чтобы мужчина отстал, заведи с ним разговор про отношения. Сразу сбежит».

Моя тетя — мудрая женщина.

— Мне пора, Чаргетто. Вечером поговорим.

И смылся.

Я перевела взгляд с захлопнувшейся двери на учебник в моей руке. Новое издание «Теория боевой магии». Автор — мэтр Монферо. Надо же.

А на первой странице его биография.

Ренци сказал, что мэтр был дружен с моим отцом. Что у них могло быть общего? Я пробежала глазами по строкам. А вот это уже интересно.

Глава 57. Библиотека продолжает удивлять

Когда тетя с большим трудом нашла мне наставника по боевой магии, занималась я по старым учебникам из домашней библиотеки. «Начальная теория боевой магии» была написана еще отцом бывшего ректора ЗИМы лорда Коренжи.

Здоровенный талмуд тоже начинался с биографии автора, и, читая ее, я вдохновлялась, тогда еще не до конца понимая, что у меня перспектив почти не было.

Жизнеописание мэтра Монферо тоже впечатляло, однако сейчас меня заинтересовали не его подвиги, а становление на мути боевого мага.

Биограф был очень корректен и осторожен, но тот, кто так или иначе имел отношение к знати, мог прочитать между строк, что мэтр был бастардом. И не просто незаконнорожденным сыном кого-то знатного, но и ребенком, которого не признали.

Дворянство он получил личное уже от отца Кассиана за особые заслуги и помощь Империи. И что меня зацепило особенно, произошло это в тот год, когда моего отца обвинили в государственной измене. Естественно, на страницах биографии ни о чем таком не упоминалось, но все же.

Да, я не могла быть беспристрастной по отношению к декану, хотя доказательств его причастности к происшествию во время дуэли у меня не было, но мне хватало воспоминания о том, как он поиздевался надо мной на уроке.

Меня давно уже не удивляло поведение аристократов, не совместимое с честью, по отношению к тем, кому они в праве на достоинство отказывали. Однако, поведение мэтра было низким.

Адептам, устраивавшим мне подлянки, я имела право дать отпор, но что я могла противопоставить преподавателю? Вызвать его на дуэль? Да, регламент мне это позволял, а вот возможности нет. О какой дуэли могла идти речь, с моей неспособностью атаковать? И ведь Монферо это знал. Как справедливо заметил Ренци,