За секунду до любви - Вирсавия Вайс

Чем ближе мы подъезжали, тем яснее вырисовывались картины этого ночного рейва. Байки, прислонившиеся к стенам, накренившиеся на подножки. Тени людей в косухах и шлемах, чьи лица освещались лишь зажигалками или экранами телефонов. Воздух был густым от запаха жжёного бензина, горячего масла и сигаретного дыма.

Где-то мощно бухал бумбокс, выдавая низкие басы, от которых дрожала земля. Пламя костров вдоль всей взлётки, вскидывающих в небо огненные всполохи, исчезающие в небе, гаснущие красными мухами.

Я заглушил мотор рядом с группой мужиков, узнав знакомые силуэты. Стефка сделала то же самое, но осталась в седле, сжимая руль своего «Индиана» так, что костяшки побелели. На неё смотрели. На неё и на её байк. Шёпот пробежал по толпе.

— Соболь! Чёрт живучий! — Ко мне подошёл Гром, хлопая по плечу. Его взгляд скользнул по Стефке. — Смотрю, со своей подкатил. А чего, блоха тоже заявится или так, в сторонке буферами посветит?

— Посмотрим, — рявкнул я, жутко меня вштырило только от одного упоминания её буферов.

— О… Соболь… — Так, только тебя ещё не хватало, и откуда вырулил. Вроде как должен был свалить, но нет же. Киря собственной персоной. И какого хера тут делает, хер проссышь. Вроде как всё, семья. Трое пацанов, ан нет же… Ох ё! Он ещё и с тёлкой своей. Она у него маленькая, как блоха. Ещё меньше Стэфки. А он тот ещё шкаф. Даже пошире меня в плечах будет. А его жена… Это отдельная тема. Все наслышаны, как он её добивался. Красивая баба, тут ничего не скажешь. А смотрит на него… Да если бы Стефка на меня смотрела так, а не как на хуй на ножках. Но не в этой жизни. Киря уже майора взял, а мне до майора как минимум подвиг нужно совершить.

Киря подошёл и хлопнул меня по плечу, доставая из кармана пачку сигарет и подкуривая.

— Слышал, ты на девочку поспорил?

— Ебёт? — сухо отбил я, понимая, что Киреев очень ревностно относится ко всему бабскому племени.

— Не то чтобы очень… Только на кой хер девочку обижать?

Вот, блять, чуть не подавился… Оглядев мелкую ещё раз… Она стояла, откинувшись назад, упираясь в байк двумя руками, запрокинув голову. Волосы тяжёлой волной разметались по ветру, губы были приоткрыты. Тёмно-зелёная боксёрка обтягивала её тело, как вторая кожа, не скрывая ни хера. И её возбуждённые, стоящие колом соски сейчас наблюдал в прямом эфире не только я, но и вся команда голодных долбоящеров.

Н-да-а… Обидеть? Да хер ты её обидишь! Она сама кого угодно обидит, да так, что будешь стоять и обтекать, сопли на кулак наматывая.

— Она? — ухмыльнувшись, Киря мотнул головой в её сторону.

— Она самая, — кивнул я, не сводя с неё глаз.

— Ну и пиздажь осени, — присвистнул кто-то сзади. — Конфетка, твоя погремушка? Не большеват ли? Или ты не только байки большие любишь?

Оп-па… А вот и самоубийца… Но я и рта не успел открыть, как мелкая уже отбрила этого кандидата на тот свет.

— Может и люблю. Да у тебя в той очереди и номерка не будет. Так что топай лесом, недомерок.

Оглянувшись, присвиснул. Недомерок. Архип хоть мужик и мелкий, но даже я его кулаков побаивался. Подковы гнул на раз-два. И сейчас это всё грозило перерасти в мордобой, но… Тот лишь откинул голову и заржал низким лающим смехом, словно кто грелки надувал, а потом их лопал.

— Соболь! Кукла у тебя зачётная. Совсем, смотрю, без тормозов? Ничего не боится…

— Боится, — бросил я через плечо. — Умные всегда боятся. Это дуракам закон не писан.

— Закон-то не писан, а вот тебе, Соболь, похоже, конкретно песенку споют, — встрял Киря, его белая ухмылка ярко выделялась в темноте. — Смотри, как наши на неё смотрят. Как волки на ягнёнка. Ты уж своего барашка поближе к себе держи, а то отберут.

— Попробуют только, — я сплюнул. — Первому, кто подойдёт ближе чем на три метра, начищу рожу. Не посмотрю ни на что. Ни на звания, ни на регалии.

Мужики засмеялись, но в их смехе слышалось уважение. Они поняли — она под моей защитой. Моя территория. Моя проблема. Моя… моя.

Я подошёл к её байку. Она стояла, не двигаясь, глядя перед собой на суетящуюся толпу. Одним движением обхватил её за талию и на себя дёрнул.

Она пискнула и уперлась в мою грудь ладонями, поднимая голову, встряхивая волосами.

— Ну что, киса, — тихо сказал я. — Место твоей силы. Покажешь, на что способна?

Она медленно провела розовым язычком по губам. Уфф… Ведьма! Ведь знает, как это на меня действует, и всё равно, хер по деревне. Вымораживает под чистую, разметеливая мою выдержку до фундамента. В свете фар её глаза были огромными и тёмными. Волосы отливали красным пламенем, влажные губы блестели. Мой грех. Мои самые тёмные желания. Которые я сегодня осуществлю.

— А они… все такие? — выдохнула Стэфка, кивая в сторону мужиков.

— Все, — подтвердил я. — Но ты на них не смотри. Ты смотри на дорогу. Там, на треке, все равны. Там есть только ты, твой байк и асфальт. Запомнила?

Она кивнула, и в её взгляде зажглась та самая, знакомая искра упрямства.

— Запомнила.

— Тогда поехали, — я отступил, давая ей место. — Покажи им, конфетка, из какого теста ты сделана.

Она натянула краги, с легким щелчком опустила визор и вскочила в седло. «Индиан» рыкнул, сливаясь с общим гулом. Её поставили в середину стартовой решётки. Маленькая фигурка на фоне здоровенных мужиков и их прокачанных монстров. Кто-то что-то крикнул, но рёв моторов поглотил слова. Гул голосов волной прошёл по толпе.

— Не боишься? — тихий женский голос раздался настолько неожиданно, что я икнул, медленно обернувшись. Рядом, вглядываясь в толпу, стояла жена Киреева.

— Есть маленько. — ухмыльнулся я, бросая взгляд на маленькую фигурку, ждущую начала гонки.

— Она у тебя сильная. — улыбнулась Рита, поднимая руку, шевеля тонкими пальцами, на что её муж поднял вверх сжатую в кулак ладонь. — Береги её. — тихо бросила она, касаясь мне пальцами и возвращаясь к группе женщин, стоящих чуть поодаль.

— Постараюсь. — тихо самому себе под нос буркнул я, не сводя с ней глаз.

Выстрел стартового пистолета эхом разнёсся по взлётному полю, тут же перекрываясь рёвом моторов.

С десяток байков сорвались с места, выбросив в ночь клубы дыма и гари. Она ушла не первой, но и не последней — чётко, без паники, вписавшись в общий поток. Я стоял, вцепившись в руль своего