Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина

Он прищурился, словно вспоминая. А я уже полз к нему, желая вцепиться в его горло. Но Эрэйн встал и отошел дальше.

Утробное рычание вырвалось из моей груди. Я не заметил, что вернулась Бель.

— Ты же сказала, что он лежачий, Бель! А он вон какой… активно ползающий!

— Убью… — прохрипел я, чувствуя, как внутри поднимается глухая ярость.

— Я уже и не помню, чем тебя шантажировал, — оскалился Эрэйн.

Врет ведь! Все помнит! Я стиснул зубы и снова полз на локтях к нему.

— И всех ты так рразводишь?..

— Не рычи, генерал. С тобой было сложнее всего. С Кайденом, например, проще было. Он был так опустошён, что ему уже было всё равно. После смерти первой жены он потерял смысл жизни. А с тобой пришлось целый план разрабатывать.

— Убью…

— Если встанешь — можешь даже в морду мне дать разок. Только встань для начала! — оскалился Эрэйн и расхохотался.

— Рррр!

Но тут хохот императора резко оборвался.

— И кстати, Бель ничего не знала. Я вообще думал, что всё пойдёт без таких мер с моей стороны, но ты чего-то не чувствовал её запаха и истинности. Потому пришлось всё усложнять.

Бель с побелевшим лицом смотрела на Эрэйна. Тот подошёл к ней и обнял её, потянулся и поцеловал в лоб.

— Эрэйн… зачем… — тихо проговорила она.

— Я всегда буду исполнять твои желания, моя хорошая. Да и человеческого во мне так мало. Может, станет больше с появлением Соль. Но… ты не волнуйся. Если он не встанет, мы тебе другого мужчину найдём. Уж я-то постараюсь ради тебя еще раз.

Я только услышал это, как перед глазами все покраснело. А воображение уже нарисовало вид красивой Бель в белом платье и рядом другого дракона.

А потом кровать и сплетенные на ней тела…

— Рррр…

— Опять рычишь, генерал? Так знай, она не умрёт от тоски по тебе. Я всё организую в лучшем виде.

— Рррр…

Я полз, а император всё отходил, издевательски наблюдая, и при этом поглядывал на побледневшую и растерянную Бель.

— Ах, ты думал, что умрёшь и не узнаешь об этом? Для этого письмо свое мне написал? Нет, генерал. Я буду каждый день наведываться к тебе и рассказывать, как она счастлива рядом с другим мужчиной.

— Убью…

— А ещё подумай, генерал, что твою дочь будет воспитывать чужой мужик.

— Что…

— Поздравляю. Ты, к слову, станешь отцом в третий раз. Посыпай голову пеплом. Ты развёлся с беременной супругой. А по поводу твоей Беа — зря ты её отпустил. Я вот не такой добрый. Узнал нечто интересное. Ты знаешь, что она своего супруга на тот свет отправила? А теперь представь, что она могла бы попытаться отравить Бель и твоих детей. И никто бы не спас твою семью. А сколько таких опасностей будет ещё? Она ведь многоликая. И дети твои тоже не чистокровные драконы. А в нашей империи еще не скоро станет безопасно для таких как они. А тот, кто мог спасти, написал кучу официальных заявлений… собираясь закончить жизнь калекой. Бель… — император повернулся к ней.

А мы так и смотрели, не отрываясь друг от друга.

— Ты, кстати, очень богатая женщина. Он всё отписал тебе. Может мне поступиться своими желаниями и планами на генерала. Воспитаем другого, м?

Но его никто уже не слушал. Мир сузился только до нас двоих.

— Ладно. Я пошёл.

Его слова остались без ответа.

Я не мог оторваться от своей Бель. Жадно смотрел и пытался вдохнуть запах вереска. Даже убивать не хотелось… хотелось прижаться к ней. Дотронуться до… живота.

Только сейчас понял, что увидел Бель без куртки, в свободной рубашке.

Император забрал с собой два ящика и пошёл во тьму Леса.

А мы смотрели друг на друга, и не видели никого больше.

Глава 49

Император умел быть убедительным.

Я был в ярости. Осознание того, какими методами он заставил меня жениться, сменилось тёплой, почти болезненной нежностью.

Вся злость от того, что он не послушал, что проигнорировал моё письмо, что сделал по-своему, смылась, как волна цунами, когда пришло главное — трепетная новость о том, что моя Белль беременна.

Дочка. У меня будет дочка.

Это было что-то настолько ошеломляющее, что ударило под дых.

Каждое слово императора било точно в цель, метко, на разрыв.

Бель — многоликая. Такой опасно быть в империи. Каждый из моих детей имеет часть её крови. А моя дочь… она ведь тоже может родиться многоликой.

Я просто не мог позволить себе смириться с собственной судьбой.

— Бель… это ведь правда? — переспросил я. Наверное, самый глупый вопрос на свете.

А ведь те травы… тот самый чай, который она пила перед тем, как я ушёл… точно такой же она пила и с Филиппом, и с Артом. Уже тогда я должен был заподозрить.

— Да, Рейгард.

И тут послышался крик, Филипп и Арт, разрушили тот самый зрительный коридор, который образовался между нами. Я обернулся, посмотрел, как двое наших сыновей спешили ко мне, упали на колени, обняли, вцепились в шею. И Филипп, который обычно всегда был сдержан, и Арт, который вовсе расплакался.

Я обнял детей и сжал их в своих объятиях. Объятия мои были слабыми, немощными, но волна злости накрыла меня за такую слабость.

Я не привык быть таким. Не привык себя жалеть. Мне нужно встать.

Посмотрел поверх голов своих детей на Бель, которая наблюдала за нами.

— Что мне нужно сделать, чтобы встать?

* * *

Аннабель

Маски сброшены. Все тайны выложены. Между нами больше нет никаких секретов.

Хотелось убить Эрэйна за все его слова, которые так причиняли боль Рейгарду, злили его, выворачивали душу.

Мне самой хотелось стукнуть Эрэйна — я ведь не знала, каким образом он заставил Рейгарда жениться на мне. Но брат, пусть названный, пусть не родной по крови, но такой родной по духу, сделал всё для меня, чтобы мой истинный был рядом.

А сейчас ни единой тайны, которая стояла бы между нами, не осталось.

Мы были чистыми. Мы были голыми друг перед другом — без недосказанностей, без скрытых мотивов, без лжи.

Да, я думала сама сообщить о собственной беременности, потом, когда-нибудь, когда всё станет спокойнее, но Эрэйн снова произвёл точечный удар, и это подействовало на Рейгарда как пощёчина.

Смотреть на некогда сильного, гордого, разящего своим клинком врагов генерала было больно.

А стоило только вспомнить, как его проткнул собственный воин, подло, в спину, одним ударом