Запрет на истинность - Светлана Томская

ни жалости, ни злорадства. Но не могу не думать о том, что судьба до бесконечности справедлива к негодяям. Уверена, что и безумный Скайрус ничего не добьётся. Только я об этом, возможно, уже не узнаю. Очередной кусочек сыра застревает в горле.

А потом за мной приходят. Определить это в блокираторах сложно, но что-то подсказывает мне, что двое жилистых худощавых мужчин — это маги-воздушники. Они не произносят ни слова. Просто становятся по обе стороны от двери, и один из них жестом указывает на выход.

Оказавшись снаружи, я останавливаюсь, привыкая к свету после тёмного помещения. Щурюсь от ярких солнечных лучей. На меня обрушивается летний зной. Когда у тебя есть магия, многие вещи ты делаешь не задумываясь, охлаждаешь или нагреваешь тело в зависимости от погоды.

Пытаюсь оглядеться, но один из сопровождающих уже подталкивает меня в спину в направлении тропинки, уходящей в лес.

Передёргиваю плечами. Они ведь не знают, кто я, если ведут себя так бесцеремонно. Может, есть шанс договориться? Умудряюсь осмотреться на ходу, вроде нигде не видно ни Скайруса, ни Ирвина. Предателя Дангура тоже нет. Надо попробовать.

— Кто вы такие?

Молчание.

— Вам известно, что я…

Один из мужчин грубо бросает:

— Мы знаем, кто ты. Иди вперёд.

Ещё один толчок в спину.

Хорошо утоптанная лесная тропинка петляет между деревьями. Кроны деревьев смыкаются над головой. Солнечные пятна узором ложатся на землю. Вдыхаю ароматы хвойного леса. Какой прекрасный день для того, чтобы жить.

А потом деревья внезапно расступаются, и передо мной открывается огромное пространство, лишённое растительности. Земля чёрная, словно выжженная. Но не это пугает. Волна ледяных мурашек пробегает по позвоночнику.

Я резко останавливаюсь.

Посреди поляны возвышается пирамида Асхара в миниатюре. Её верхушка ниже уровня верхних веток деревьев. С воздуха её можно увидеть, только если пролететь прямо над ней, то есть случайно.

Дикое капище? Однажды, когда я была совсем маленькой, у меня получилось подслушать на кухне рассказ одной странницы. Она говорила, что в тайных, скрытых от всех местах силы с древних времён существуют крошечные подобия пирамид Асхара, где до сих пор чтят древних богов, принося кровавые жертвы. И что она еле спаслась из одного из таких мест.

Перепуганная, я побежала к маме, и она ответила, что всё это выдумки необразованных людей. Все храмы Асхара известны, древние жертвенники давно разрушены временем. Тем не менее детское воображение было настолько сильным, что в первую же ночь я проснулась от собственного крика.

И вот сейчас я стою перед одним из таких капищ.

Толчок в спину и короткий приказ:

— Иди.

Шелест чёрного песка под ногами. Белая стена всё ближе. На ней многочисленные барельефы: фигурки людей, изображения драконов. Красиво. Странно, что я об этом вообще думаю.

Шаг, ещё шаг.

В стене открывается проём, в котором появляется облачённый в белую хламиду Скайрус.

Глава 58

Ритуал

По мере того как подхожу ближе, убеждаюсь, что отличия не только в размере. Все известные мне храмы либо пятиугольные в основании, либо круглые. Но даже если храм напоминает большой конус, в его стенах от верхушки до земли, на равном расстоянии друг от друга выдолблено пять желобов. Пять граней или пять желобов, символизирующих стихии. И вершина всегда срезана. В древности эта плоская площадка использовалась для жертвоприношений.

Пирамида же, у входа в которую меня поджидает Скайрус, непривычно четырёхугольная. Пятая стихия в нашем мире давно себя не проявляла, но о ней помнят, а здесь от неё, похоже, отреклись.

И вершина не плоская. Острие пирамиды уставлено в небо, подобно наконечнику копья. Протест против воли Асхара?

Двое сопровождающих меня мужчин остаются снаружи, а Скайрус делает шаг в сторону и с издевательским поклоном показывает мне жестом на тёмный зев прохода.

Пересекаю порог, оставляя позади жаркий летний день, и окунаюсь в промозглую сырость. Пахнет влажным камнем и затхлостью. Подошвы скользят по неровным плитам. Холодные капли падают за воротник легкого платья.

Серый рассеянный свет просачивается сквозь стены. Не могу понять его природу, но так ли это сейчас важно?

Узкий проход заканчивается просторным квадратным помещением. На стенах по всему периметру чадящие горьковатым дымом факелы. В центре гладкая четырёхугольная плита, наводящая на мысли о жертвеннике.

Невольно делаю шаг назад, но ладонь Скайруса упирается в мою спину между лопатками. Он не толкает, только останавливает.

Два человека в тёмных одеяниях выступают навстречу из углов: Ирвин и Дангур.

— Надеюсь, у тебя хватит ума не сопротивляться, — хрипло говорит Скайрус. — Смысла в этом нет. Будет только лишняя боль. Изменить ты ничего не сможешь.

Молчу, стиснув зубы.

— К тому же тебе, в сущности, ничего не грозит, кроме потери магии и дракона. Но это не смерть. Большинство людей на земле живут без этого, и ты привыкнешь. А если будешь вести себя хорошо, то судьба твоя будет лучше, чем у обычного человека. Будешь жить в комфорте, к которому ты привыкла. Ну если, конечно, будешь покорна и ласкова.

Не сразу понимаю, что этот мерзавец имеет в виду, а когда доходит, вспыхиваю от ярости, до боли сжимая кулаки. Даже страх отступает.

— Вот это вряд ли, — цежу я сквозь стиснутые зубы.

Скайрус хмыкает:

— Твой выбор. Ты станешь обычной человечкой, ценность которой стремится к нулю. Будешь брыкаться — отправишься загоны за ящерами убирать. Ирвин! Всё готово?

— Да, отец.

Широким жестом Ирвин обводит плоскую плиту из чёрного блестящего камня, похожего на отшлифованный до зеркального блеска обсидиан. Скайрус мягко, но настойчиво подталкивает меня вперёд. Теперь я вижу множество углублений по краям квадрата, в которых лежат кусочки омаксурита. Ничего себе, как их много. У меня вырывается удивлённое восклицание.

— Я собирал их десятилетиями, — с гордостью поясняет Скайрус. — Какие-то покупал, за какие-то приходилось биться.

— Или попросту убивать хозяев, — не выдерживаю я.

— И такое было, — равнодушно соглашается Скайрус. — Но важен результат.

В углах плиты углубления побольше, и в них лежат четыре камня, каждый из которых способен усиливать одну из четырёх стихий: аквамарин, аметист, янтарь и горный хрусталь. Рядом с каждым — его материализованная стихия: чаша с водой, пульсирующий воздушный смерч размером с человеческую руку, толстая зажжённая свеча и слепленная из глины фигурка человека без лица. В самом центре ещё одно углубление, в котором утоплен самый большой из виденных мной когда-либо омаксуритов.

Весь этот жертвенный камень сейчас стал артефактом чудовищной силы. Даже без магии я это чувствую.

— Всё готово, — бормочет Скайрус, и его ладонь хватко ложится на мою шею сзади.

Сильные пальцы