Запрет на истинность - Светлана Томская

Скайрус удовлетворённо хмыкает. Он тоже это видит. Эйнар поворачивает голову ко мне и… неожиданно подмигивает тем глазом, который вне поля зрения Скайруса. Он что, с ума сошёл? Но я тут же вспоминаю нашу первую встречу.

Мы ведь были в зоне действия омаксурита, а на Эйнара этот нейтрализатор любой магии не действовал. Тогда я удивилась, но тот момент мне было не до обдумывания, а потом я просто не возвращалась к этой мысли.

Неужели… Догадка не успевает сформироваться, но надежда уже затеплилась в моём сердце.

— Отлично. — Потирает руки безумный маг. — Ирвин, Дангур, приступайте.

Из тёмного угла выдвигаются две фигуры. Лиц воздушники уже не скрывают, но глаза старательно отводят. Им явно не по себе. А значит, понимают, какое чёрное дело творят, только пока ещё не прогнили насквозь, как их хозяин.

Скайрус эффектно щёлкает пальцами, и с них срывается витиеватое плетение, состоящее из красных, белых, синих и жёлтых прожилок. Оно не спеша плывёт в сторону центрального омаксурита.

Я даже удивиться успеваю тому, что оно не гаснет. Должно же. Любое плетение, или заклинание, — это магия, а омаксурит — универсальный поглотитель. Тем не менее переливающийся сгусток на несколько мгновений зависает над центром, а потом взрывается, четырьмя осколками разлетаясь к углам плиты. Четыре вихря закручиваются над четырьмя минералами.

— Ну что ж. — Голос Скайруса подрагивает от возбуждения. — А теперь главный ингредиент. Активируйте метки, парни.

Дангур заносит кинжал над рукой Эйнара. Вижу, как клинок дрожит в его руках. Он уже привык бояться чампа. И сейчас трясётся от страха, хотя знает, что Эйнар прикован и без магии.

Тень падает на плиту рядом со мной. Это Ирвин.

Неужели всё?

— Очень сожалею, — без малейшего намёка на сожаление говорит Скайрус, — но будет немного больно.

Вижу, как замахивается тень Ирвина, и закрываю глаза.

— Хватит, — рявкает Эйнар так свирепо, что даже я подпрыгиваю на месте, а глаза сами распахиваются.

В следующий момент из центра обсидиановой плиты веером расползаются трещины, и мои руки оказываются на свободе. Боковым зрением успеваю заметить, как вскакивает на ноги Эйнар.

Одновременно земля по всему пространству пирамиды вспучивается, да так, что начинает вибрировать каменная кладка стен. Ирвин подлетает вверх, и я, повернув голову, с изумлением наблюдаю, как его тело, описав дугу, врезается в стену пирамиды. А стена эта, надо сказать, находится метрах в десяти от меня.

Одновременно с этим раздаётся вопль Дангура. Испуганно смотрю в его сторону. Предатель извивается на земле, скрючиваясь и выгибаясь так, словно из него вынули все кости. А потом из ничего появляется это . И Дангур застывает в неподвижности.

Я столько о них слышала и читала, я рискнула пробраться через их логово тогда в Чампии, когда совершила самое большое безумство в своей жизни — отправилась за омаксуритом. Но сейчас я впервые вижу гурун-хара вживую.

Сначала воздух рядом с солнечным сплетением Дангура теряет прозрачность, затем быстро набирает цвет, пока не становится молочно-белым. Одновременно с уплотнением эта молочная взвесь удлиняется, заполняя мощное тело чампийского земляного червя.

Нервно сглатываю, но даже крикнуть не могу — так пересохло в горле.

Парней в Академии учили противостоять гурун-хара, хотя лет двадцать этих магических существ на нашей земле никто не видел. Но учили теоретически. Всё, что я знала, — нельзя проявлять и выпускать магию при них. Зацепившись за любой выплеск, будь то заклинание или плетение, эти чудовища получают доступ к хранилищу мага и способны выпить его до дна. Страх перед ними засел глубоко внутри меня с самого детства.

Только сейчас понимаю, что у омаксурита и у гурун-хара суть одинаковая. И у того цветка в оранжерее Академии, похоже, тоже.

Съёживаюсь, притянув колени к груди, и зажмуриваюсь. Магия сейчас заблокирована. Может, они меня не почувствуют?

Сильные руки, обхватив мою талию, отрывают меня от скамьи и ставят на ноги. И я утыкаюсь лицом в мощные грудные мышцы. Лёгкие наполняет горьковатый запах полыни. Он растекается по сосудам вместе с ощущением безопасности.

— Айри, всё кончено. — В голосе Эйнара звучат знакомые бархатные нотки. — Ну же, открой глаза. Чего ты испугалась, малышка? Я же говорил, что гурун-хара подчиняются только мне. А теперь будут слушаться и тебя. Не бойся, можешь отпустить свою магию и свою Райлинг.

— Но у меня… — Я смотрю на свои запястья и не вижу блокирующих браслетов.

В какой момент я их потеряла?

Недоверчиво оглядываюсь. Мысль о браслетах вылетает из головы при виде двух неподвижных тел с пульсирующими рядом с ними толстыми белыми канатами. К горлу подкатывает тошнота.

— Они их опустошают, да? — слабым голосом спрашиваю я.

— Только не вздумай жалеть этих мерзавцев, — жёстким голосом отвечает Эйнар. — Да, теперь они станут тем, что собирались сделать с нами.

— Понимаю. — Сглатываю горькую слюну. — Не буду.

Я не притворяюсь. Я дочь императора и знаю, что правителям порой приходится проявлять жёсткость и даже жестокость, чтобы не допустить хаос, чтобы поддерживать порядок. В том смысле, который подразумевает Эйнар, я действительно не жалею ни Дангура, ни Ирвина. Их нельзя щадить. И в то же время мне жаль. Жаль, что два одарённых мага сами и своими руками так по-глупому распорядились своей жизнью. Поверили человеку, который…

Я охаю:

— Скайрус, где Скайрус?

Глава 62

Лучше поздно, чем никогда

— Скайрус? — удивлённо переспрашивает Эйнар. — Какой ещё Скайрус?

Только сейчас соображаю, что имя главного негодяя в присутствии чампа ни разу не прозвучало.

— Ты хочешь сказать, что этот безумный воздушник и есть Скайрус? Но он же…

В глазах Эйнара появляется понимание.

— Он погиб, получив арбалетный болт в глаз. Хм… И все поверили в его смерть… а мага убить сложно. Ну что ж, теперь мне понятно, почему его магический рисунок схож с рисунком Ирвина.

— Эйнар, ты сейчас не о том думаешь. — Вцепившись пальцами в рубашку на груди Эйнара, я пытаюсь вытряхнуть его из задумчивого состояния. — Нужно его догнать, схватить. Он же опять сбежит.

Но Эйнар не торопится.

— Не беспокойся, маленькая, — ласково говорит он. — Я разберусь.

Уверенность, которая звучит в его голосе, передаётся и мне. Понемногу внутри распространяется давно забытое ощущение тепла и спокойствия.

— Идём, Айри. Не нужно тебе здесь оставаться. Ты уже столько всего насмотрелась.

Эйнар делает шаг к выходу из пирамиды, а поскольку его рука крепко обвивает мою талию, идти не очень удобно, и я спотыкаюсь.

Миг, и мои ноги отрываются от земли. Первое побуждение привычно ляпнуть: «Я сама» — тут же растворяется. Нет у меня ни малейшего желания