Запрет на истинность - Светлана Томская

в семью. Гнев его остыл. За прошедшие годы он не раз вспоминал своего друга и со временем всё больше сомневался в предательстве. Если бы Аларен вернулся, у них был бы шанс выслушать друг друга. Последней точкой стало появление Алии с Лиссой на руках.

Алия не стала ни в чём уверять Тейнара, просто с порога заявила, что насчёт Аларена король может не беспокоиться, в нашем мире его бывший друг больше не появится.

— Ты был неправ, Тейнар, — сухо заявила Скользящая. — Но у тебя есть шанс исправить хоть что-нибудь, приняв дочь друга, который никогда тебя не предавал.

Тейнар вырастил Лиссу, не делая разницы между ней и своими дочерями. Только Высший маг Скайрус, самое доверенное лицо Тейнара, знал, что девочка из другого мира, но даже ему король не сказал, чья именно это дочь.

И только перед нашей с Эйнаром свадьбой выяснились подробности той давней истории. Потерявший магию и волю к жизни Скайрус равнодушно рассказал, как именно он создавал улики, указывающие на измену Аларена, чтобы занять его место Главы Совета.

Лисса, выросшая в семье, осиротела. Одно дело — подозревать, что ты приёмная, и совсем другое — узнать о том, кто твои родные, узнать, что тебя никто не бросал и не предавал, и при этом не знать, живы ли они, удалось ли им увести мир за грань, или же они погибли вместе с ним.

Моя мама и Мира не позволили Лиссе уйти в депрессию, заявив, что для них ничего не изменилось. Как были они сёстрами, так навсегда ими и останутся.

А затем состоялась встреча наших бабушек… в прошлом заклятых «подруг».

— Я привык к версии, — задумчиво произносит Эйнар, — что императрица Тея выскочка, ради власти отправившая мою бабушку на костёр. Но учитывая её радость при встрече с соперницей, думается, что эта версия далека от правды.

Далека, ой как далека.

— Это лучше не ворошить, — быстро говорю я. — Раз уж они между собой договорились, нам лучше в это не лезть.

На самом деле мне не хочется доставать из шкафа самый неприятный скелетик. Лера всё-таки самолично покушалась на жизнь моей бабушки. А вот императрица Тея на тот момент императрицей не была и о казни семьи Леры узнала уже после того, как всё случилось.

В любом случае часть подробностей лучше оставить в прошлом. Я выходила из комнаты последняя, когда бабушка попросила оставить их наедине, и успела кое-что услышать.

— Я рада, Лера, что ты жива, — сказала бывшая Императрица.

— Прости, Тея. Я бы могла, конечно, свалить всё на своего отца, но…'

— Они помирились, — настаиваю я. — Лучше забыть.

Эйнар касается губами моего виска.

— Тем более, — шепчет он, лаская горячим дыханием моё ухо, — что теперь у них будут общие правнуки.

Огненные искорки пробегают по моей шее, а в животе появляется томительное ощущение.

— Надо идти. — Тэффи поднимается. — Уже темно. А завтра тяжёлый день.

— Идём, Эйнар, — зовёт Роан.

Брат, как всегда, беспокоится о моей нравственности. Понимаю. Свадьба завтра. А потом… О том, что будет потом, стараюсь не думать не потому, что этого боюсь. Нет, я жду, когда между мной и Эйнаром не будет никаких родственников, никаких условностей. Но очень уж мучительно быть так близко и так невыносимо далеко.

— До завтра, — смиряется мой дикарь, обнимая меня.

— До завтра. — Я губами касаюсь кожи в вырезе его рубашки.

Эйнар вздрагивает. Ощущаю, как по его мощному телу пробегает волна дрожи. Не только я мучаюсь. Завтра мы будем вместе. Уже навсегда.

Дверь закрывается. Отправляю спать свою камеристку, сама возвращаюсь на лоджию. Всё равно не уснуть. На талии осталось ощущение рук, сжимавших её. В лёгких — аромат полыни. На виске огнём горит то место, которого ещё недавно касались губы Эйнара. А на моих губах ощущение голода.

Надо успокоиться. Наверное, стоит принять контрастный душ.

Но вместо этого я опускаюсь в кресло, хранящее тепло мужского тела, подбираю под себя ноги. На небе уже мерцают звёзды, и я смотрю на них до тех пор, пока их не перекрывает большая крылатая тень.

Эйнар спрыгивает на лоджию с трёх метров высоты.

— Не спится? — спрашивает он беззаботным голосом и, не дожидаясь ответа, протягивает руку. — Мне тоже. Полетаем?

Райлинг радостно урчит, вот только ей пока расправить крылышки не предлагают.

— Снесёшь ещё какую-нибудь башню.

Не вижу в темноте лица Эйнара, но чувствую его улыбку. Опять подначивает.

— Я вокруг этих башен в пять лет летала, — с нарочитым возмущением начинаю я.

Но горячие губы касаются моих.

Эм… Что я собиралась сказать?

А потом я оказываюсь в надёжных лапах дракона. И мне всё равно, куда он меня несёт.

* * *

— Успели, — говорит Эйнар довольным тоном, подхватывая меня на руки.

Куда именно мы летим, я поняла задолго до цели, когда услышала рёв воды. Я бы и сама не выбрала более сказочного места для ночного свидания.

Но почему он сказал: «Успели»?

Эйнар ставит меня на ноги. Оглядываюсь. Прежде я бывала здесь на трибунах во время празднеств в дневное время и один раз ранним утром, когда после поединка Роана с Эйнаром мне подлили алкоголь в бокал. Кстати, наши ищейки докопались до истины и виновницу, отчислив из академии, отправили под домашний арест в её родовой замок Шагрен. Вилена недолго отпиралась: с артефактом истины спорить сложно.

А вот ночью я здесь впервые. Лента реки ярко серебрится в свете луны. Трибуны видны отчётливо. На невидимом мосту, построенном перед обрывом, блики из-за капелек брызг. Сразу же за ним серебряный поток обрушивается вниз, в тёмный зев ущелья.

Эйнар придвигается ближе, и я спиной ощущаю волнующий жар его тела.

— Нравится?

Вибрация от рокочущего голоса проникает в мою грудь и волной прокатывается до пальчиков ног, заставляя их поджаться.

В горле моментально пересыхает. И я киваю, догадываясь, что произойдёт дальше. Эйнар медлит, а пожар в моём теле разгорается всё сильнее. Облизываю губы, ожидая, что вот сейчас он развернёт меня лицом к себе. И… не угадываю.

— Ты не туда смотришь, Айри.

Ладонь Эйнара, погладив мои ключицы и спровоцировав поток мурашек, поднимается по шее, добирается до подбородка и мягко, но настойчиво тянет его вверх.

— Луны сегодня нет.

Не сразу доходит смысл его слов. Как нет?

В небе прямо над нашими головами пылает звезда Асхара. Она крошечная, но свет её ярче десятка лун. Из-за ослепляющего луча, бьющего мне прямо в глаза, не сразу удаётся разглядеть пять звёзд, которые окружают светило главного Бога.

— Разве так бывает? — выдыхаю я.

— Да.