Развод в 44. Вот и сказке конец... - Ольга Тимофеева

или делать что-то. Просто я знал,, что если ты рядом, то я со всем справлюсь. Ради тебя, ради семьи, я найду способ все сделать. А когда тебя нет… все как будто теряет форму. Смысл. Становится острым. Таким, что ранит. Что уже не рискуешь, потому что “а зачем?” Ради кого? Я м* * *к, я это только сейчас понял. Сам не понимаю, почему я тогда так все испортил. Ты была рядом, а я вел себя, как будто все само собой держится. А оно не держится, Люд. Все рушится, если этим не заниматься.

Я прижимаю телефон ближе к уху.

Но говорить ничего не могу.

Слезы медленно скатываются по щекам.

Я от него вообще никогда таких слов не слышала.

Все и правда как-то держалось на чем-то само собой.

Пальцы дрожат от его слов. От того, как он это говорит.

- Это ты меня всегда делала лучше, - добавляет он. - Просто тем, что была. Не требовала, не лезла. Просто была.

Я не знаю, что ответить. Горло сжимается. Внутри все отзывается - и теплом, и болью.

- Прости, - снова тихо говорит он. - Я не знаю, что будет дальше. Но если когда-нибудь у тебя возникнет вопрос, зачем я тебе снова позвонил, зачем подарил цветы, зачем вообще лезу в это…. Просто знай, я не хочу быть без тебя. Могу, но не хочу.

Мы молчим. Но это не гнетущая тишина. Это та, в которой слышно, как сердце снова начинает стучать.

И мне тоже его не хватает.

Но одно дело простить и отпустить.

А другое простить - и все вернуть.

Забыть-то это нельзя, не получается.

 Глава 47

Я занимаюсь с ребенком английским, когда телефон тихо вибрирует.

Обычно не отвлекаюсь во время занятий на посторонние дела, но тут мажу взглядом.

Саша.

Ученик мой отвечает и я не могу оторваться и лезть в телефон. Все надо проверить.

В принципе, занятие через десять минут закончится, тогда и посмотрю, что хотел.

Еще раз закрепляем в конце результат, проговариваем времена и отпускаю.

Саша: "Мам, у меня машина сломалась на трассе. Телефон почти сел. До папы не дозвониться. Пока эвакуатора нет свободного, подожду. Если сможешь - приедь"

Дальше - координаты. И ничего больше.

Сердце проваливается куда-то вниз, как камень.

Поздно уже.

На улице то ли дождь, то ли снег.

Непонятная слякоть.

Если у него машина сломалась, значит, и не погреться.

Быстро собираю ему что-то теплое одеться.

Хватаю первую попавшуюся толстовку, кеды, куртку, телефон. Выбегаю в прихожую, впопыхах пытаюсь застегнуть молнию, но руки трясутся. Собачка заедает. Дергаю ее сильнее.

Черт!

Он один. Где-то на трассе. В темноте. В машине.

А вдруг кто-то остановится? А вдруг он выйдет - и… Господи.

Всяких придурков хватает.

Он не ребенок, конечно, но… Но фантазировать я умею.

В машине холодно.

Завожу. Глохнет. Еще раз.

Да что такое!

Со второго раза заводится.

Не прогревая, выезжаю со двора.

Не хочу терять время.

На ходу включаю печку. Судорожно вбиваю координаты в навигатор полчаса пути. Как он там вообще? В такой холод и с дождем?

Мелкий, настырный с ветром дождь бьет в лобовое стекло.

На трассе уже разгоняюсь быстрее.

Асфальт блестит, по стеклу струятся косые струи воды. Ужасная погода, чтобы стоять одному на дороге.

За мной пристраивается черная иномарка. Бьет в зеркало заднего вида дальним светом.

Что за придурок!

Ускоряюсь.

Набираю Сашку.

- Абонент временно недоступен. Перезвоните позже.

Когда ты уже будешь нормально заряжать телефон?!

Злюсь, как будто он меня слышит и можно что-то исправить.

Сжимаю крепче руль. Дождь усиливается.

Давлю сильнее газ, чтобы оторваться, но машина нагоняет.

И бьет в зеркала, что не видно ничего.

Сердце стучит в горле.

Снова набираю. Мало ли… Сеть появилась.

Услышать бы только голос, что все хорошо с ним.

Слезы подступают. Ужас накрывает внезапно и полностью. Я вспоминаю, как он в детстве боялся темноты, как прижимался ко мне, когда гром гремел за окном.

А теперь вот он - взрослый, двадцатилетний парень - сидит в чертовой машине в лесу и, возможно, уже даже не может ответить.

Я набираю Руслана.

В такие моменты прошлое вообще стирается. Обиды, боль, недомолвки. Это все второстепенно и ерунда настолько, что главное сын.

Один гудок. Второй. Пятый.

Автоответчик.

- Руслан, перезвони мне пожалуйста, срочно, - шепчу, а слезы уже катятся по щекам. - Сашка застрял на трассе, где-то километрах в тридцати от города, в сторону Ярославки. Там, где сосновый лес и заправка на развилке, помнишь? Я еду за ним. Он не отвечает уже. Телефон разрядился.

Смахиваю слезу. Да какая разница, сколько ему лет!

Пять или двадцать пять?

Он мой сын.

А я его мама.

Мой ребенок где-то там. В полной темноте. В одиночестве.

Свет фар выхватывает из темноты мокрый асфальт, мокрые деревья по обочинам, редкие машины, пролетающие мимо. Я жму на газ. Каждый километр - вечность. Каждая минута - страх.

Пожалуйста, пусть он будет в порядке….

Снова набираю сына.

И, как в страшном сне, он снова “недоступен”.

Тревога, словно тугой жгут, и он все сдавливает, сдавливает, не давая дышать.

Сломался… стоит в лесу…