Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

Однако Малыш не успевает ответить — в возникшее между нами напряжение вклинивается телефонный звонок. Гор будто чувствует, что мне необходимо выпустить пар.

Глава 41 Гена

— Геннадий Эдуардович, до свидания! До свиданья, Геннадий Дуардыч!

— До встречи в среду, бойцы, — взмахиваю рукой на прощание и, стараясь не слишком очевидно хромать, следую к выходу из зала.

Теперь мне предстоит самое сложное — свалить от родителей, поджидающих своих отпрысков за дверью. Папы, мамы (к слову, некоторые мамы вполне даже очень), бабушки, дедушки… и каждый из них уверен в исключительном таланте своего чада. Наверное, это нормально для родителей, но пока мне нечем их порадовать. Зато я совершенно точно могу назвать парочку парней, которым место не здесь — возможно, в школьном хоре или на занятиях по художественному свисту.

— Геннадий Эдуардович, одну минуточку…

Началось! Если по минутке на каждого, Гор меня сегодня вряд ли дождётся. Однако я цепляю на своё спортивное лицо доброжелательную улыбку и разглядываю спешащую ко мне беспокойную мамочку. Ничего такая… губастенькая.

— Здравствуйте, Геннадий Эдуардович, — аж запыхалась, преодолев три метра. — Знаете, я не уверена, что Серёже подходит такой жёсткий спорт. Это всё мой муж… а я наоборот считаю, что драться — очень плохо.

— Абсолютно с Вами согласен, поэтому драться надо очень хорошо.

— А я считаю, что классический бокс гораздо эффективнее, — встревает один из папашек. — А Вы сами-то что об этом думаете?

Я думаю, что не с его впалой грудью рассуждать об эффективности, но всё же отвечаю:

— Мне кажется, мой выбор очевиден, а по поводу того, чем именно заниматься Вашему сыну, это вам лучше обсудить на семейном совете.

— Я слышала, что в боксе меньше травм, — это ещё одна мамаша, явно «большая специалистка».

— Скорее, менее обширная область для возможных повреждений, — поясняю я, и женщина, охнув, хватается за сердце. Приходится уточнить: — Однако у нас, в отличие от бокса, гораздо меньше ударов приходится в голову.

Охи стали громче и объединились в хор. И, наконец, мой «любимый» вопрос:

— Геннадий Эдуардович, а кто сильнее — боксёр или боец?

Мне хочется ответить, что у них обоих рядом со мной нет никаких шансов, однако я набираюсь терпения и разжевываю нюансы, пока не звучит громко и обвиняюще:

— Ой, да чему вы их там учите, если большую часть времени мальчишки прыгают, бегают и приседают? Этой дурью они и дома могут заниматься. Я-то надеялась, что мой сын научится драться как следует.

Именно в этот момент я вспоминаю, что работаю за «спасибо» и скалюсь ещё шире.

— Мадам, моя задача научить этих мальчишек как следует избегать драки, — вещаю менторским тоном.

Тут, конечно, я слегка покривил душой, но зато завладел вниманием. Пацаны уже начали по одному выползать из зала, а я прислушался к торопливому цокоту каблучков и продолжил свою мысль:

— В первую очередь они мужчины, и при необходимости обязаны уметь защитить себя и своих близких. А без должной физподготовки, в том числе дурацких прыжков и бега, они не смогут ни ответить достойно, ни унести ноги быстро. А сейчас благодарю за внимание, всего доброго.

— Браво! Слова не мальчика, но мужа! — прозвучал насмешливый и подозрительно знакомый голос, и в то же время совсем рядом стих стук каблучков и захлопали ладошки. Гулко, размеренно и одиноко.

За плотной стеной напирающих на меня родителей я отыскал взглядом насмешницу, и всё во мне встрепенулось и заулыбалось. Надо сказать, что встрепенулся не я один — взгляды всех присутствующих сосредоточились на НЕЙ, а папаши шумно сглотнули и дружно затрепетали. И было с чего.

Убийственно фигуристая и отчего-то огненно-рыжая Сонечка протиснулась сквозь толпу и, пройдя в опасной близости от меня, заглянула в тренировочный зал.

— Ярик, долго копаешься, шевелись бегом, — скомандовала она одному из пацанов.

Кому, интересно, — брату? Честно говоря, я вообще не помню, кто такой Ярик. А глядя на обтянутую чёрными джинсами идеально круглую задницу и эти крутые изгибы, я вообще забываю о присутствии родителей, детей, и о том, что куда-то спешу. Пленён, оглушен… и теперь, как примагниченный, тащусь обратно в зал.

— Геннадий Дуардыч, до свидания! — снова зазвенели звонкие мальчишеские голоса, и юные спортсмены гуськом потянулись к выходу, поглядывая на нас с Сонечкой с нескрываемым любопытством.

Я молча киваю, следя за пацанами краем глаза и сильно желая придать им всем ускорения. Мой взгляд так и липнет к аппетитной Сонькиной заднице, а к самым чувствительным органам подкатывает жаркая пенистая волна. Ух, хороша, зараза! Пожалуй, с рыжими волосами ей даже лучше, а ярко-изумрудные глаза — вообще выглядят фантастическими. Линзы, что ли? Вчера в темноте я мог и не разглядеть, но при нашей первой встрече цвет глаз был точно другим. Такую сочную зелень я бы запомнил.

Впрочем, не суть важно, зато грудь по-прежнему на своём месте — дышит, манит и будоражит мою необузданную фантазию. А Сонечка будто и вовсе меня не замечает — деловито и не слишком аккуратно запихивает влажную форму мальчишки в рюкзак, обувь бросает в пакет и недовольно ворчит:

— Шустрее давай! Копаешься, как жук навозный.

— Сама ты… — резко вспыхивает малый и добавляет уже тише: — Жучка.

— Поговори мне ещё, сопляк! — рыжая Жучка вскидывает руку, а пацан со смехом ловко уворачивается от летящего подзатыльника.

Отметив хорошую реакцию паренька, я с улыбкой киваю в его сторону и интересуюсь у Сонечки:

— Братишка твой?

Посмотрев друг на друга, оба синхронно и презрительно фыркнули и озвучили:

— Нет! — скривилась Сонечка.

— Ещё чего! — возмутился пацан. И вприпрыжку ломанулся к выходу.

— Эй, куда? А рюкзак? — рявкнула ему вслед моя зеленоглазая фурия и поцокала к дверям налегке. — Я тебе не носильщик.

— Носильщика вызывали? Всегда к Вашим услугам, — я с радостью прихватил рюкзак и рванул за ней. — Могу и тебя донести, красивая!

Но гордая и упрямая Сонечка даже не оглянулась. И не надо — вид сзади такой, что мне грозит взрыв паха, а с раскоряченной походкой я вряд ли буду выглядеть достойно в глазах такой красавицы.

— Со-онь, — шепчу ей, следуя по пятам.

Ноль эмоций. Что ж поделать, я это заслужил.

— Сонечка, — не сдаюсь я. — Ну виноват… прости меня, а…

Молчит, как немая рыба об лёд. Хорошо хоть пацан умчался вперёд.

Ух, я даже мыслю стихами!

— И в третий раз закинул труженик Геннадий свою удочку, — пробубнил я ей вслед, и плечи Сонечки чуть дрогнули. Я же мгновенно воодушевился и продолжил: — София, звезда моя,