Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc

— Это глупо.

— Если из-за этого тебе грустно, значит, не глупо. Иногда меня тоже расстраивают совсем маленькие вещи.

Бирюзовые глаза Луки поднялись на меня:

— Правда?

Я кивнул:

— Например, проигрыш в предсезонной игре. Или когда кто-то пишет обо мне гадости в интернете.

Лука нахмурился:

— Люди иногда бывают злыми.

Эти слова сжали мне грудь невидимой рукой.

— Кто-то тебя обидел?

Лука быстро покачал головой:

— Нет. Даниэль завел собаку.

Я нахмурился:

— Даниэль завел собаку... — я повторил его слова, пытаясь понять, в чем дело.

— Я хочу собаку, — прошептал Лука.

Я вспомнил, как он говорил, что в квартире над пекарней держать животных нельзя. Единственные звери, которые у них с Саттон были, — это пчелы на крыше здания, и их, мягко говоря, не особо потискаешь.

— Ты завидуешь, — тихо сказал я.

Лука кивнул, снова опустив взгляд.

— Я знаю, что это плохо, но это несправедливо. Я всегда мечтал о собаке, а Даниэль просто решил завести ее на прошлой неделе. И теперь у него есть щенок.

— Эй, — мягко сказал я. — Я понимаю, что это может казаться несправедливым, но давай не будем умалять радость Даниэля только потому, что он мечтал об этом меньше времени, чем ты. Мне кажется, на него и так давят. Может, ему действительно нужен пушистый друг.

Глаза Луки чуть поднялись, он закусил губу.

— Его мама все время кричит на него, чтобы он больше занимался. И в комнате у него всегда должно быть идеально.

— Это, наверное, тяжело. Твоя мама так с тобой не поступает?

Лука задвигал ногами по сиденью:

— Она говорит мне убирать комнату, но только когда там совсем уже бардак.

Я усмехнулся:

— Моя мама тоже так делала.

— Мне повезло. Мама всегда разрешает мне угощения, а Даниэлю вообще нельзя сладкое.

— По-моему, тебе и правда повезло.

Лука вздохнул так тяжело, как будто ему было лет сорок:

— Может, Даниэлю и правда нужна эта собака.

— Может быть. — Но глядя на разочарованное лицо Луки, я не мог с этим смириться. — Знаешь, я тут думал завести собаку.

Глаза Луки расширились:

— Правда?

Я кивнул. Это было не совсем ложью. Моя квартира в Сиэтле и правда казалась слишком пустой.

— Можешь помочь мне выбрать ее и дрессировать. Это будет отличной подготовкой к тому дню, когда у тебя появится своя.

Лука резко выпрямился:

— Я буду лучшим выборщиком! Найду самую классную собаку и научу ее всему, что нужно. Даже за ней убирать буду!

Я не смог сдержать смех:

— Вот за уборку я как раз особо не горел.

Лука широко улыбнулся:

— Не переживай, я обо всем позабочусь.

— Ну что, пойдем искать мне собаку?

36

Саттон

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Тея, и привычная теперь складочка между ее бровями тут же проступила. — Сегодня был тяжелый день.

Она была права. Мы с самого утра работали в бешеном ритме, и только минут тридцать назад поток посетителей наконец схлынул. Закрытие с двух до четырех всегда было самым спокойным временем, особенно летом. Когда начнется учебный год, дети будут заглядывать после школы, а родители — приводить малышей. Но в основном это время мы оставляли для самовывоза индивидуальных заказов.

— Я в порядке, — заверила я Тею. — Доктор же меня уже выписал, помнишь?

Она поджала губы.

— Я просто хотела убедиться.

Я обняла ее на секунду.

— Я знаю. И я это ценю. Так же, как и то, что ты ни разу не оставила меня здесь одну. Но правда, мне уже лучше.

Я не собиралась позволить какому-то ублюдку разрушить то, что я так долго строила. Не позволю ему забрать у меня мое счастливое место. Трейс и Энсон зашли к Коупу пару дней назад после нападения и сказали, что никто из людей Петрова в последнее время не приезжал в Орегон. Похоже, ФБР плотно за ними следит.

Что никто не мог понять — так это где сейчас Роман. Он как в воду канул: пропал из поля зрения полиции, не появлялся ни в одном из приютов, где раньше останавливался. А то, что я больше не получала от него сообщений, вызывало во мне тревогу — но не за себя, а за него.

Теперь я могла представить это нападение как случайное преступление. Какого-то местного, который заметил, что Коуп часто бывает в моей пекарне, увидел нашу близость и решил, что здесь всегда много налички.

— Я просто не хочу, чтобы ты перегружала себя, — Тея вновь прервала мои мысли.

— Не перегружаю. Честно. Я правда чувствую себя хорошо. — И это была правда. После прошлой ночи я чувствовала себя великолепно. И на физическом уровне, и на душевном. Потому что мы с Коупом решили попробовать. И пусть меня это до смерти пугало, но еще больше вселяло надежду.

Тея долго вглядывалась в меня, а потом ее рот округлился, и она прошептала:

— Ты переспала с ним.

— Тссс! — я схватила ее за руку. — Мне совсем не нужно, чтобы Уолтер или кто-нибудь из посетителей знал подробности моей личной жизни.

Тея заулыбалась как маньячка:

— Личная жизнь — это значит не один раз.

Щеки запылали.

— В баре? — продолжила она допытываться.

— Возможно, — прошептала я.

— Я так и знала! Я сказала Шепу, что вы двое выглядели слишком взъерошенными, чтобы просто болтать там.

Я прикусила губу:

— Скажи, что я не самая глупая женщина на свете.

Улыбка тут же исчезла с лица Тея. Она посмотрела на меня серьезно:

— Ты не глупая. Я видела, как Коуп на тебя смотрит. А в ту ночь, когда на тебя напали, он был вне себя. Я думала, он спалит больницу дотла, если тебя не примут как следует.

— Мне страшно, — призналась я.

— Конечно, страшно. Ты человек, и тебя уже ранили раньше. Но если мы не рискуем сердцем, то упускаем самое прекрасное в жизни. Без риска нет награды. Поверь мне, я это проходила.

Она и правда знала, о чем говорит. Тея умела строить стены вокруг себя, чтобы никого не подпускать. И только когда Шеп разрушил их все до основания, я увидела, какой она может быть по-настоящему счастливой.

Я снова обняла ее:

— Люблю тебя, Ти-Ти.

Она улыбнулась, когда я ее отпустила:

— И я тебя. И мне нравится видеть тебя с этим светом в глазах и румянцем на щеках.

Я точно знала, кто подарил мне это сияние.

— О, — сказала Тея, повернувшись и схватив стопку писем. — Чуть не забыла. Я захватила