Мой найдёныш - Лена Тулинова

— Я не позволю тебе вселиться в Лесю.

— Дурак, — возмущённо сказал Паланг. — О чём ты подумал? Вселяться мужчине в женщину? Боги меня упаси от такого, шаршиссово семя, огради меня от соблазнов. Я всего лишь на время хочу стать её клинком. Просто для того, чтобы научить её защищаться. Это ради тебя, внук.

— Ради меня?

— Я решил, что она станет твоей женой. Она родит тебе сына и дочь. И ты знаешь, кто вселится в них: Юмжан и Милко. Так решили мы, мы со Ставрионом.

Недоверчиво и сухо Найдён сказал:

— Это очень глупо. Разве Леся может решать, кого родить?

— Она точно может, — скупо засмеялся Ставрион. — Целители и не такое умеют. К тому же твоя девка почти собиратель, ты помнишь? Она может очень многое, просто не умеет. Так я ей объясню.

Парень с трудом выдохнул. Всё это походило на правду. Всё это звучало убедительно. Слишком убедительно. Он знал, что дед страшно хитрый и коварный. Ставрион рассказывал…

Тут же второй дед, доселе не вмешивающийся в беседу, сказал:

— Не ищи подвоха, его нет. Мы действительно хотим, чтобы Милко и Юмжан стали клинками твоих детей. Мы видим, что ты привязался к Лесняне, а раз так, то почему бы ей не стать их матерью? Всё правильно, внук. Не бойся.

— Но как жить в Железном Царстве без магии? Почему нельзя в гильдию? Если уж оставаться там…

— Если вы останетесь там надолго, то знаешь, что будет? — спросил Ставрион мягко. — Арагнус просто сдаст экзамены и сделается лисоловом. А вы — лисами.

— Тем более, надо войти в гильдию первыми, — горячо сказал Тай-в-голове.

— Вы не знаете языка. Особенно ты. А у Арагнуса в запасе наверняка не один маг из Железного Царства. Нет, мы поступим иначе. Паланг станет клинком Лесняны, и он почует это. Он чует вашу магию издалека, на большом расстоянии! Ведь когда он бродил возле границ Северного Царства, а ты пытался заниматься некромантией и поднять тело того парня с ружьём — Арагнус тут же почуял твою магию и пошёл в твою сторону. Безошибочно верно, не сомневаясь. Вот и тут. Чёрный клинок манит его. Леся станет приманкой. Мы выманим Арагнуса прямо к лисоловам, а те пускай разбираются. Им такие, как он, по зубам, а вам с Лесняной нет.

Найдён снова насупился. Да, это опять же похоже на правду. Тогда почему у него ощущение, что их с Лесей заманивают в какую-то ловушку два безумных старика?!

— Я подозреваю, что дело нечисто, но не знаю, не понимаю, что вы задумали. И как сговорились, — хмуро сказал он.

— Мы не слишком-то сговаривались, — ответил Паланг. — Не хочешь, не верь. Тогда я умолкаю — и надолго. Если не навсегда. Сам тогда спасай свою девчонку, и не жди, что я её помилую, если представится случай с нею разделаться!

Тай-в-голове, маленький мальчик, у которого никого не было, кроме Паланга и Ставриона, тут же заскулил, как волчонок, оставшийся без матери.

— Не надо, — прошептал он. — Прости, деда Паланг.

— То-то же, — хмыкнул коварный дед.

А Ставрион утешил:

— Не бойся. Мы защитим вас.

Через несколько часов, поздним утром начала звездопадня месяца, в день первый семидневья, поезд пришёл в город Сторбёрге и остановился у перрона, где Милину и Вирона встречала целая толпа.

Найдён попытался сразу же оторваться от них, но пришлось вытерпеть ещё около получаса, пока беременная женщина и её муж распрощались с «наёмными магами». Гунслав вручил Найдёну листок бумаги, изрисованный выпуклыми буковками и сказал:

— Сюда зайдёте, как решитесь экзамены сдать.

А Лесе сказал:

— Найдёте меня, если вдруг что-то не так. Мало ли? Вдруг родня твоего отца переехала или…

И даже не договорив, отвёл жестом зло.

— Все адреса я записал. И Гильдии магов, и свой, и господина Мальда.

А Милина вручила Лесе увесистый кошелёк и набитую новой одеждой сумку. Девушка смущалась, не хотела принимать всё это, а Найдён томился ожиданием и озирался по сторонам. Вдруг да выскочит откуда-нибудь злой, как тысяча бешеных лис, Арагнус?

Но Арагнус не выскакивал, а прощание затянулось. Если бы не толпа родственников, которым тоже не терпелось поговорить с Милиной и Вироном, они б с Лесей ещё долго стояли бы тут у всех на виду.

Но толпа подхватила супругов Мальд, словно волна пару сосновых игл, и увлекла за собой. Гунслав постоял ещё чуть-чуть, провожая взглядом всех этих людей, а потом слегка ударил оземь своим зелёным посохом.

— Сделай, как я тебя учил, девочка, — предложил он Лесе.

И та неуверенно взмахнула левой рукой.

Нет, не посох у неё появился в ладони, а скорее ветка. Девушка с сомнением на неё посмотрела.

— Как-то чудно, — сказала она. — С этакой-то палкой по городу ходить…

— Научишься ещё придавать своему оружию такой вид, какой тебя устраивает, — сказал Гунслав.

Затем обнял Найдёна, похлопал его по плечу, велел беречь Лесю и не медлить с обращением в гильдию… и только потом ушёл.

Эта часть их пути благополучно закончилась. И теперь всё приходилось начинать с начала, с вокзала, с новой дороги. Дорога эта Найдёну уже не нравилась: город, который они увидели от ступеней вокзального зала, показался ему страшным. Огромный, мрачный, пахнущий камнем, железом и дымом. С сотней сердец, мерно отсчитывающих безжалостные ритмы времени. С редкими вкраплениями зелени. С дымящими трубами, шумными механизмами и грубыми людьми.

Как в таком месте защищать Лесю, да ещё без магии?

— Нам пора, — сказал Ставрион. — Скажи Лесняне, пусть спросит отца: как доехать до его родни.

Им было пора. Но прежде чем сойти со ступеней и оказаться в самодвижущейся коляске без лошадей, где сидел на скрипучем сиденье человек в странной маске, Найдён крепко сжал Лесину руку и сказал:

— Ничего не бойся. Я с тобой.

Конец 2 части.

ЧАСТЬ 3. Железное Царство

ГЛАВА 1. Маг-механик

Снять проклятие, если ты опытный маг и у тебя не один дар — это несложно. Обычно несложно. Тем более, если прокляла необученная, не слишком опытная в ворожбе старуха.

Так думал Арагнус, пока товарный состав, покачиваясь, двигался в сторону Железного Царства. Злость перестала жечь его лишь к окончанию путешествия, но избавиться от проклятия старухи-ведьмы он не сумел. А потому плохо спал, почти не ел и страшно осунулся. Жжение превратилось в непрестанно мешающую занозу. Старая гадина нанесла ему невыносимую обиду, оскорбление — а