Там, где кричат тихие сердца - Виктория Холлидей

Я стянул простыни и раздвинул ее ноги руками. Она резко вдохнула от внезапного движения. Я легко провел пальцем по линии ее шрамов и тут же поднял взгляд.

— Сколько их у тебя?

Она со стыдом сомкнула ноги, но если я хочу помочь ей исцелиться, этот разговор необходим.

— Я не знаю, сколько. Я не считала.

Я поднял один палец, давая понять, что прошу ее считать вместе со мной. Прикоснулся этим пальцем к самому нижнему, самому бледному шраму.

— Один, — прошептала она.

Я легко провел кончиком пальца по шраму рядом и посмотрел на нее в ожидании.

— Два.

Я кивнул, давая понять, что она отлично справляется, и мягко провел кончиком пальца по следующему шраму, а потом к другому.

К тому моменту, когда мы дошли до пятидесяти пяти, моя жена была до черта влажной.

Еще один, малышка.

Я легко коснулся самого последнего, самого свежего шрама.

— Пятьдесят шесть, — прохрипела она.

Я наклонился и лизнул ее киску от входа до клитора и буквально растворился в долгом, прерывистом стоне, сорвавшемся с ее горла. Потом я переместился над ней и накрыл ее губы своими. Я не целовал их, я просто скользил по ее рту своими губами и закрыл глаза, чтобы уловить каждую ее реакцию.

В этот момент, когда мой член был яростно твердым, а голова кружилась от чертовски приятного напряжения, слова легко сорвались с моих губ. Они скользнули по ее дрожащим устам.

— Ты кончишь столько раз, сколько у тебя шрамов. Только после этого ты получишь мой член.

Ее дыхание дрожью скользнуло в мои губы, и я застыл над ней, впитывая каждую ее реакцию. Напряжение между нами было настолько густым, что я не хотел шевелиться.

— Почему ты издеваешься надо мной? — прошептала она.

— Я не издеваюсь. Ты еще скажешь спасибо.

— За что?

— Мне нужно, чтобы ты была мягкой и податливой.

Она уже собиралась закатить глаза, когда я вцепился в ее волосы, намотав их на кулак.

— Потому что я, пиздец, какой огромный, что могу разорвать тебя изнутри.

Ее глаза распахнулись, и я глубоко проник языком в ее рот, заглушая ее удивленный вздох. Господи, сейчас, после того как она вдохнула мою правду, ее вкус стал еще слаще. И чтобы она ни секунды не сомневалась, что я серьезен, я прижал свой налитый каменный член к ее животу, заставив ее ощутить его от лобка до самой середины живота. Ее грудь вздрогнула от резкого вдоха.

Вот так, малышка. Больше никакой лжи.

Ее дыхание обжигало мою кожу, становясь все горячее и все менее сдержанным. Тогда я выпрямил локти, напряг мышцы рук и снова скользнул вниз к ее киске. Я больше не мог ждать, чтобы утонуть в ней.

Пятьдесят шесть раз я должен заставить ее кончить. Языком, пальцами, любым способом. Пятьдесят шесть оргазмов в обмен на мой член.

Один оргазм за каждый шрам, который она нанесла себе сама. К тому моменту, как я закончу, она будет любить каждый из них.

— Выбирай, — скомандовал я.

— Что выбирать? — выдохнула она.

Я недооценил ее состояние.

— Шрам, малышка.

— Эм… — Она приподняла голову и нахмурилась, рассматривая лоскутное полотно ярко-красных линий, потом указала на самый нижний на левой ноге. Я легко коснулся пальцами выпуклой кожи и начал действовать.

Когда я опустил язык в ее жар, она выгнула бедра, требуя большего.

О нет, нет, нет. Мы сделаем это по моим правилам.

Я прижал ее к кровати, опустив другую руку ей на живот, и снова наклонился к ее киске. Она была нежной, бархатистой, с таким сладким ароматом, что я едва не терял голову. Я медленно, с наслаждением вылизывал ее складочки и посасывал ее крошечный клитор, впитывая каждый беспомощный стон и всхлип, доводя ее до грани.

И каждый раз, когда ее тело напрягалось, я останавливался, посылал на нее горячую струю дыхания или слегка прикусывал ее кожу зубами. А потом ждал, пока ее дыхание станет сбивчивым, и снова поднимал ее все выше.

— Андреас, умоляю… — простонала она.

Я поднял голову и встретил ее затуманенный взгляд, который никак не мог сфокусироваться. После этого склонился к шраму на ее ноге и поцеловал его нежно, продолжая дразнить ее пальцами, удерживая на острие удовольствия.

— Ты идеальна, — прошептал я между поцелуями. — Каждая твоя часть.

Я нежно пососал кожу, отмеченную шрамами.

— Ты достойна любви именно такой, какая ты есть.

Я ласкал ее киску, одновременно покрывая поцелуями ее бедро.

— Разве не так? — Я взглянул на нее из-под ресниц.

Ее голос сорвался в едва слышный шепот:

— Да.

Я смотрел на нее с изумлением. Я надеялся, что она запомнит этот момент, потому что сейчас я собирался довести ее до потери сознания.

— Вот и хорошо.

Я сместил вес и снова устроился между ее ног, чтобы пожирать ее киску, как бездумный зверь. Мне нравилось уделять внимание ее бедру, но сейчас мне нужно заставить ее кончить, чтобы потом исчезнуть в ванной и кончить самому. Мой член был таким чертовски твердым от всех этих разговоров о том, как я ублажаю свою жену, что пульсировал у бедра, но я не собирался брать свое, пока она еще так уязвима.

Я не оторвусь, пока она не сожмет мою голову своими бедрами и не начнет содрогаться, словно ее пронзил электрический разряд.

Я глубоко вдохнул, задержал дыхание в груди и нырнул в ее жар.

Глава 31

Серафина

Я веду пальцем по ткани джинсов, прямо над тремя шрамами, которые теперь называю любимыми, а Трилби сидит на кухонном табурете, скрестив ноги, и безостановочно болтает. Экскурсия по дому закончена, она охала и ахала в нужных местах, а теперь мы наблюдаем, как листья за окном постепенно становятся ржаво-розовыми. Мне действительно хочется впервые по-настоящему увидеть осень в Новой Англии.

— Когда вы возвращаетесь из Вашингтона? — спрашивает она.

— Во вторник. Мы уедем всего на несколько дней.

— Вот как, — она засовывает горсть орехов в рот. — Недолгий медовый месяц.

— Говорит та, у которой его еще не было.

— Туше, — усмехается она. — И какие у вас планы, когда приедете в Вашингтон?

Я и понятия не имею, потому что едва могу думать о чем-то, кроме спальни и того, как буду соблазнять мужа, чтобы он подарил мне еще пару тех восхитительных оргазмов.

— Ну, будет деловой ужин… — начинаю я.

Трилби громко цокает языком, но я предпочитаю это проигнорировать.

— И еще я бы очень