Там, где кричат тихие сердца - Виктория Холлидей

Глава 32

Серафина

— Ну, это маленький самолет, — выдыхаю я, таращась на крошечный лайнер, в который нам предстоит подняться, и пытаясь подавить нарастающее волнение. Я летала всего один раз, и тогда была слишком мала, чтобы успеть испугаться. В двадцать один я уже достаточно взрослая, чтобы читать новости и помнить заголовки.

Люди умирают в самолетах.

Особенно в таких маленьких, как этот.

Андреас переплетает свои пальцы с моими и ведет меня по взлетной полосе к короткой лестнице.

— Доверься мне, — говорит он.

Да уж. Знаменитые последние слова.

Наверху нас встречает стюардесса, пожилая женщина с добрым лицом и уверенностью, рожденной опытом. Но когда я вхожу в салон, глаза у меня едва не выскакивают из орбит. За последние месяцы я повидала немало роскоши, но это… это что-то совсем другое.

Салон выглядит скорее как пятизвездочный отель, чем как самолет, просторный, светлый, с отделкой в оттенках шампань. Золотистый свет играет на полированных панелях из дерева и матовой латунной фурнитуре, а кремовые кожаные кресла элегантно изгибаются вокруг низкого мраморного столика.

Мои каблуки утопают в мягком ковре песочного цвета, пока я иду по салону, и до моих ноздрей доносится легкий аромат сандала. Андреас ведет меня к креслу и сам усаживается рядом. Я скрещиваю ноги и подтягиваю подол желтого платья-карандаша до колен. И хотя муж постоянно уверяет, что ему нравится мое тело, я все еще слишком самокритична.

К счастью, к нам подходит стюардесса с двумя бокалами шампанского.

— Выдержка, которую вы просили, — говорит она, тепло улыбаясь Андреасу.

Мы берем бокалы, и Андреас смотрит мне прямо в глаза.

— За тебя, Сера.

Мои веки распахиваются, удивленные тем, насколько романтичным оказывается мой муж. Я качаю головой и смотрю на него исподлобья, сквозь застенчивые ресницы, затем делаю глоток.

Пузырьки оказываются одновременно хрустящими и сливочными, рот наполняется вкусом белого персика и бриоши21. На вкус это безумно дорогое вино, и я вполне могла бы к нему привыкнуть. Но мне понадобятся целые ящики, чтобы компенсировать потерю карьеры и собственной жизни.

— Тебе не нравится?

Я бросаю взгляд на Андреаса, и он внимательно изучает меня. Видимо, мои мысли сдвинули брови в нахмуренность.

— Нет, что ты, оно великолепное. Мне очень нравится.

Он кивает на мой ремень безопасности, давая понять, что пора пристегнуться.

— Мы сможем встать, когда будем в воздухе, — говорит он.

Моя бедная нижняя губа оказывается безжалостно искусанной, пока двигатели самолета запускаются и мы выезжаем на взлетную полосу. Андреас берет мою руку и большим пальцем проводит по ней туда-сюда, пытаясь отвлечь меня от надвигающейся неминуемой смерти.

Но как только мы взмываем в воздух, меня охватывает новое ощущение. Теперь, когда земля осталась позади, я не чувствую страха. Будто моя жизнь оказалась в руках самого дьявола, и у меня нет никакого контроля над тем, что ждет впереди, так что остается только принимать это и наслаждаться тем, что есть.

Когда самолет выравнивается, Андреас вдруг без предупреждения отстегивает свой ремень и мой, затем резко усаживает меня к себе на колени. Мои бедра вынуждены широко разойтись, чтобы разместиться поверх его мощных ног, и платье задирается до самых бедер. От этого движения у меня перехватывает дыхание. Когда я заглядываю вниз, в его глазах пылает одновременно хитрый и жадный огонь.

Не успеваю я открыть рот, как его рука врывается в мои волосы и тянет меня вниз, к его губам, в глубокий, влажный, неутомимый поцелуй.

Его язык прорывается в мой рот со стоном, скользит в каждый уголок, исследуя меня и зажигая тысячи нервных окончаний.

Это горячо, это нетерпеливо, это ошеломляюще.

Его вторая ладонь ложится на поясницу и тянет меня ближе к себе. Когда мои колени упираются в спинку кресла, ноги раздвигаются еще шире, пока я не ощущаю, как его налившийся, твердый член давит прямо между моих бедер.

На задворках сознания мелькает мысль о стюардессе, но она, должно быть, предпочла не попадаться на глаза. За последние недели я поняла главное: мой муж не любит делиться, и если уж он хочет меня здесь и сейчас, значит, остальным придется исчезнуть. Особенно сейчас, когда я практически трусь о него сквозь его брюки.

Он отрывается от моих губ на секунду.

— Выбери один, — выдыхает он с хриплым стоном, и снова накрывает мой рот своим.

С закрытыми от блаженства глазами я провожу пальцами по бедру, пока не натыкаюсь на шрам, который еще не научилась любить.

— Вот этот, — выдыхаю я.

Он откидывается назад, его губы исчезают, и он пристально рассматривает изуродованную кожу. Его палец медленно скользит по рубцу. Я должна бы отдернуться от этого щекочущего прикосновения, но вместо этого замираю, завороженная. Он полностью сосредоточен на уродстве, которое я сотворила, и это рождает во мне одновременно жгучий стыд и бешеное желание.

Он облизывает губы и смотрит на меня из-под длинных, густых ресниц.

— Я хочу, чтобы ты легла ко мне на колени.

Мои губы приоткрываются от изумления.

— Я не собираюсь тебя шлепать, — его голос звучит так низко, будто доносится из-под земли. Я выдыхаю. — По крайней мере, пока.

Я сглатываю, и он кивает подбородком, подталкивая меня к движению. Я соскальзываю с колен мужа, встаю у его ног и поднимаю глаза, ожидая указаний.

— Я хочу, чтобы ты смотрела в окно. Вот так… — Он направляет меня к своей правой стороне, кладет ладонь на плечо и слегка надавливает, почти ставя на колени. Затем он наклоняет меня поперек своих ног, пока живот не ложится плоско, грудь не спадает на его бедро, а бедра не подаются вверх.

Он медленно проводит ладонью по обеим моим ягодицам, не спеша, словно смакуя каждое движение. Время от времени его пальцы скользят по моей киске, и я извиваюсь у него на коленях.

— Ну что, как тебе теперь полет? — хрипло спрашивает он.

— Уже не так страшно, — шепчу я.

— Хорошо. Наслаждайся этим, Сера.

Он дразнит мой клитор кончиками пальцев, и я прижимаюсь к ним, пытаясь поймать трение, но он уводит руку назад так, что пальцы почти касаются второго отверстия. Я заливаюсь ярким румянцем.

Он находит ритм, двигая пальцами туда-сюда, от моего входа к клиторy, его ладонь проскальзывает между моими бедрами, а запястье упирается в мою приподнятую попку.

Напряжение нарастает, и мне хочется закричать, простонать, хотя бы выдохнуть вслух, но близость стюардессы держит мои губы плотно