Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

ощущение, что возникло с первого разговора с Дианой: они совершенно разные, слишком разные, чтобы быть вместе. И ту мучительную, неотвязную мысль, что в мире, где путешествия во времени невозможны, они никогда бы не встретились. И они действительно не должны были встретиться – не сейчас, не такими, какие есть. Они должны столкнуться через двенадцать лет, когда превратятся в других людей, когда жизненный опыт вылепит из них половинки целого. Он начал бы историю с Дианой с чистого листа, а все его постыдные жизненные ошибки вспоминались бы лишь как байки, которые можно со смехом рассказать возлюбленной, а не остались бы рубцами на их общем прошлом. Пребывание в Кембридже превратилось бы лишь в общую веху в жизни, а не в два отдельных мира, которые просто случайно столкнулись в одном пространстве и времени.

Но теперь эта ущербная, в корне ошибочная попытка завязать отношения, пора для которых еще не пришла, будет мрачной тенью преследовать любое будущее, которое они попытаются выстроить вместе. Когда взгляд Дианы упадет на Джо, то она увидит не интересного незнакомца, а того самого Джо, который когда-то уверил себя в том, что он в нее влюблен, а потом отверг ее.

Мысль поразила его всей своей мощной, сокрушительной силой. Значит, он никогда не испытает той любви, которая описана в стихах. Он упустил этот шанс, да еще и уничтожил таким образом сами стихи, замарал их совершенство, как какой-нибудь несмышленый карапуз, балующийся цветными мелками. Теперь они стали реликвией из утраченной реальности. Прекрасное будущее, которое, как он полагал, ждало его, теперь исчезло, и вернуть его невозможно.

Чудовищность постигшей Джо катастрофы была слишком велика, до конца осмыслить ее он был не в силах. Джо вспомнил, что сказал Изи, как осудил ее за желание переписать историю. Сейчас обвинение казалось совершенно пустым. Если бы он мог сейчас войти в кротовую нору и перезапустить последние месяцы, он бы сделал это не задумываясь.

Морщась от боли, Джо потянулся к ботинку, чтобы достать телефон. Номер Дианы он заблокировал, будто бы так можно было вернуться к точке, когда они еще не познакомились. Тем не менее на душе стало немного легче.

Его вдруг охватил безумный порыв. А если символически пойти на попятную, отказаться от всего, что он успел натворить с их встречи, может быть, судьба сжалится и даст ему еще один шанс?

Свесив ногу с кровати, Джо сел. Он все еще был одет в то, в чем пришел на поэтический вечер; правда, одна штанина джинсов до перебинтованного места была отрезана, и получились нелепые, недоделанные шорты. Он с отвращением стащил их и швырнул в угол. Натянул свою старую, видавшую виды одежду – джинсы с дырками и свитер, про который, по мнению Изи, и говорить нечего. Принял еще таблетку обезболивающего, встал на костыли, выданные в больнице, вышел и медленно спустился по ступенькам.

Джо аннулировал все, что только можно было аннулировать. Рубашку, которую он купил вместе с Изи, отдал в благотворительный магазин, испорченные брюки выбросил в мусорный бак на Берли-стрит. Потом отправился на улицу, где впервые увидел Диану и продекламировал ей слова из стихотворения, которое никогда не будет написано. Теперь он прочитал его в обратном порядке, а потом с мрачным видом прошагал к колледжу спиной вперед под шуточки и смех изрядно озадаченных странным зрелищем туристов. Обычных туристов: путешественники во времени так больше и не появлялись.

– Здесь не на что глазеть, – пробормотал он, спиной вперед поднимаясь по лестнице. – Спектакль окончен.

Джо навестил все места, где побывал с Дианой, и каждый шаг задом наперед приближал его к лучшему миру – тому миру, где он не разрушил то, что еще даже не случилось. Он нанял лодку и проделал весь их путь наоборот – от моста Магдалины до пруда Милл-Понд, причем несколько раз чуть не свалился в воду. Экскурсоводы в других лодках между тем комментировали для туристов: суеверные студенты Кембриджа и не такое проделывают, чтобы не провалиться на экзаменах. Хорошо бы выбраться на тайную террасу и спиной вперед пройти по карнизу к зубчатым стенам, но он ведь уже не бессмертный, а погибнуть, пытаясь аннулировать совершенное безрассудство, было еще глупее, чем погибнуть, его совершая.

Наконец, обессиленный и измученный, Джо в темноте двинулся по Кингс-Парейд. Вот и Уэвелл-Корт. Он прислонился к стене и стал ждать.

Когда ворота наконец открылись и Джо следом за жильцом проскользнул внутрь, почти наступила полночь. Он поднялся к комнате Дианы, ступени немилосердно скрипели, нога страшно болела. Джо остановился перед дверью. Хотел сосредоточиться и как следует подготовиться к ритуальному аннулированию прежних событий, однако внимание то и дело переключалось на соседнюю дверь: прямо как в его сне, разветвлялись бесконечные дорожки, но тропинки, ведущей к его будущему, среди них не было: он стер ее собственными руками.

Надо скорее уходить отсюда. Если Диана дома, она в любую секунду может открыть дверь. Он начал спускаться по лестнице спиной вперед.

На сложном повороте он столкнулся с кем-то, кто шел вверх. Джо очень испугался, что это Диана, и, когда, повернувшись, понял, что ошибся, облегчение вытеснило прочь остальные мысли. Перед Джо стояла девушка с платком из красного шелка на голове и широко раскрытыми от удивления глазами смотрела на Джо. Лицо ее почему-то показалось знакомым. Может, она вместе с Изи выходила с собрания Африкано-Карибского общества? Похоже, девушка допоздна занималась на кухне и теперь возвращалась домой: в одной руке она держала кружку горячего шоколада, а другой прижимала к груди стопку учебников по политологии. Она смотрела на него так, словно ни минуты не сомневалась: Джо сошел с ума.

– Простите, – произнес он, – я вас не заметил.

– Еще бы. Вы ведь спускались спиной вперед. – Голос у нее был низкий, она четко произносила слова, слегка хмуря брови. – Интересно зачем?

– Хороший вопрос, – сказал он и махнул рукой вверх. – Аннулирую визиты к Диане Дартнелл.

Она неторопливо кивнула с таким видом, будто ответ ее совершенно удовлетворил.

– Можно было догадаться, что отношение к этому имеет Диана.

Сердце Джо заколотилось. Ему очень не хотелось, чтобы кто-нибудь из друзей Дианы сообщил ей, что он приходил.

– Вы с ней знакомы?

– Вроде того. – Ее взгляд метнулся вверх по лестнице. – Она моя соседка.

– Ах, ну конечно, соседка.

Картина на двери, плач и пение, слышные сквозь стену, – все это воплотилось в стоящего перед ним человека. Он тепло улыбнулся, будто встретил старого друга:

– Это ваше произведение там на двери?

Девушка вскинула подбородок. Что-то в ее движениях, исполненных робкой