Его искушение - Анна Миральд

— Что ответишь? — спрашивает Ибрагим.

— Если мы собираемся пить, придется воспользоваться твоим гостеприимством, — придаю нашему разговору легкий тон. Где-то глубоко внутри при этом благодарю за проницательность.

— Подъезжай к восьми, — напоминает он. Прежде чем отбить звонок, добавляет: — Мне Леля короткое видео скинула, я тебе переслал, посмотри.

Мазнув пальцем по экрану, открываю видео. На нем Лютаева, Шахова, обе Ардановы и моя Ирина дефилируют по гостиной, словно по подиуму, в красивых платьях. Шутят и смеются.

Ирине идет быть счастливой. Хочу, чтобы она всегда улыбалась…

— Теперь ты надеваешь…. - голос Лели обрывается, а вместе с ним и запись. Я так и не понял, к кому она обращалась.

Пересматриваю несколько раз короткое видео, зависаю на образе Ирины в платье винного цвета. Платье с открытыми плечами подчеркивает ее хрупкость. Ее фигура ещё не изменилась, лишь грудь стала заметно больше.

Закончив рабочий день в начале седьмого, отпускаю Дарью и спускаюсь на закрытую парковку. Эхо моих шагов отражается от бетонных стен пустынной парковки. По спине бежит холод, он колючими иголками разрывает нервные волокна позвоночника, предупреждая об опасности.

Не дойдя несколько метров до автомобиля, останавливаюсь. Медленно обернувшись, осматриваю широкие колонны и редкие оставленные машины. Территория охраняемая, но, видимо, недостаточно надежно, раз мои враги сумели сюда проникнуть.

Мы ожидали, что может произойти нападение. До сегодняшнего дня я был собран и предусмотрителен. Отвлекся, расслабился, теперь придется заплатить. Потеряв бдительность, подставился под удар…

Глава 59

Сергей

Ещё до того, как из-за колонны показался Горыныч, я точно определил, откуда исходит опасность. Держа руки в карманах дутой куртки, он медленно двигался в мою сторону. Я пытался угадать, в каком кармане он держит пистолет. Хотя какая разница? Эта информация вряд ли мне поможет, если он решит стрелять. Противопоставить мне ему нечего. Оружие я с собой не носил. Дав слово больше никогда не отбирать чужую жизнь, я следовал кодексу чести и не нарушал слово, данное себе.

Много раз спрашивал себя: как поступлю, если опасность будет угрожать родным? Я молил бога не подвергать меня такому испытанию, потому что однозначно провалил бы его. Но свою жизнь я не ставил так высоко, чтобы поднять оружие даже на такого урода, как Горыныч. Единственное сожаление, которое испытывал в данную секунду, — я не увижу, как родится мой ребёнок. Не увижу прощения в глазах Ирины, не смогу ее в последний раз обнять.

Я всегда стойко встречал любые трудности, смотрел в глаза любой опасности, не прятался и не бежал. А вот сейчас хотелось жить… Настолько хотелось продлить свое существование на Земле, что я стал искать пути выхода из тупиковой, опасной ситуации. Пробежавшись быстрым взглядом по парковке, я прикидывал, как остаться в живых. Если бы парковка была заставлена автомобилями, было бы проще увернуться от пуль. До ближайшей колонны метров десять, не меньше. С такого расстояния сложно промахнуться, только если Горыныч косорук или удача будет на моей стороне. Шум выстрелов должен привлечь охранников...

— Неожиданная встреча, — держа пространство под контролем, завожу разговор. — Давно тут прячешься? — ухмыльнувшись, интересуюсь я.

— Давно. С утра. Приехал в багажнике и все это время ждал встречи с тобой, — произносит Горыныч.

— Странное место для встречи ты выбрал, — поддерживаю напряженную беседу.

— Не хотел, чтобы о нашей встрече стало известно, — поделился со мной Горыныч, медленно приближаясь. — Твой телефон, Кай, невозможно прослушать даже службистам, — криво усмехается. — Твои друзья знают толк в защите, — меня напрягает, что он так много знает, прячу напряжение под равнодушным выражением лица. — К камерам, установленным на парковке, доступ имеют лишь Ардановы, поэтому записи никто не сможет увидеть, — продолжает осведомлять Горыныч. — Об одолжении прошел просить, — жуя губы и тяжело вздыхая, произносит он, делая шаг в мою сторону. Отмечаю, что выглядит он неважно. Под затравленными глазами тени, потрескавшиеся и сухие губы, даже сквозь заросшее щетиной лицо видны впалые щеки. — Ты имеешь право отказать, — заметно нервничая, машет головой и громко вздыхает. — Я в курсе, что твои люди вышли на мою бабу и сына, — услышав в голосе Горыныча страх, я расслабляюсь. — Я много лет успешно скрывал семью, — вытаскивает руку из кармана. Легкий холодок проходится по загривку, но его руки свободны от оружия. — О них не должны узнать, Кай. Они не виноваты в моих грехах.

Мы сами не ожидали, что выйдем на его семью. Я провел с ним в камере много лет, никогда даже намека не было, что у него есть близкие. Он упрямо поддерживал легенду, что у вора в законе не может быть детей и жены. Использовать невиновных в своей войне мы не собирались, но Аслан послал людей во Францию, где Горыныч прячет своего отпрыска и гражданскую жену, позволил тем засветиться. И, как оказалось, не зря…

— Чего ты хочешь? — спрашиваю его.

— Я солью всю информацию, которой владею, — с надеждой смотрит на меня.

— Мне неинтересно, Горыныч, — я не набиваю цену. Все, что нам нужно, мы выяснили. Как только ловушка захлопнется, все без исключения получат по заслугам.

— Думаю, ты найдешь там много интересного, — загадочно тянет он. — Я прошу тебя защитить мою семью. Только ты можешь запретить Ардановым открыть информацию о моей семье. Я готов умереть, если это спасет моего сына.

У таких людей не может быть болевых точек, но он сознательно позволил себе иметь семью. Теперь готов костьми лечь, чтобы их спасти. Я мог бы сказать, что его семья в безопасности, но не сделаю этого. Пусть думает, что я такая же беспринципная мразь. Что я готов мстить за угрозу своей семье.

— Что ты собираешься мне сообщить? — спрашиваю Горыныча, поглядывая на время. Меня ждут у Ардановых, я всей душой стремлюсь увидеть Ирину. Не хочу терять то время, что у нас может быть. А этот разговор меня изрядно утомляет.

— Дай слово, что моя семья будет в безопасности, — не просит, скорее требует, хотя понимает, что не в том положении, но склонить голову и встать на колени не в его воровской природе. Хотя, по сути, пришел просить. Подойдя ещё на два шага, останавливается напротив.

— Твоя семья не пострадает, на тебя мое благородство не распространяется, — предупреждаю я.

— Я и не надеялся, — криво усмехаясь.

— Говори, — требую я.

— Ты ищешь крысу, что сливает информацию. Подозреваешь своего начбеза, — в очередной раз демонстрирует осведомленность. — Присмотрись к его заместителям, он не при делах, — сообщает Горыныч.