Кривые зеркала - Жанна Даниленко

— Да-а-а, — в глазах Юли блеснул огонёк, — с такой подругой захочешь утопиться, а она за волосы и на берег.

— Конечно, я ж в реаниматологи пойду, — невозмутимо произнесла Таня.

— А я в хирурги.

— Из-за него, что ли?

— Нет, я с таким настроем в институт поступала.

И тут Юля была совершенно честной: к выбору специализации Соколовский не имел никакого отношения, это было её — и только её! — решение. И сейчас она всё будет решать сама, стоит ли продолжать отношения с Иваном, или послушать совет подруги и обратить внимание на кого-то другого. Но об этом она подумает завтра, а сейчас её ждали занятия.

Часть 32

Иван сидел за столом в кухне, а Юля стояла у плиты, задумчиво поглядывая в кастрюлю.

— Вань, а как ты думаешь, у женщин после сорока действительно рождаются гениальные дети? — спросила она, накладывая в тарелку только что сваренные домашние пельмени.

Вопрос у Юли был отнюдь не праздный, эту мысль ей изо всех сил внушала мать. Она читала какую-то литературу, делая свои, только ей известные выводы, не обращала внимания на советы врачей, игнорируя их, не ограничивала себя в приёме пищи и не считала количество выпитой за день воды. К тому же она не принимала назначенные врачом таблетки. Юля беспокоилась, но со своими советами не лезла, предчувствуя негативную реакцию, в то время как отец безуспешно скандалил, что, в принципе, ему было совсем не свойственно.

— Мысль интересная, но из области фантастики, — отвечал Иван, поливая пельмени сметаной. — Хотя, если гениальность рассматривать как отклонение от нормы, то почему бы и нет. После сорока увеличивается риск генетического сбоя из-за старения яйцеклеток. Яйцеклетки закладываются внутриутробно, и с возрастом они лишь расходуются и стареют. Поэтому риск отклонений при поздней беременности достаточно велик.

— То есть у меня будет гениальный брат? И вероятность этого высока?

— Возможно, если всякая другая патология у него отсутствует. — Иван взял в руки чёрный перец. — Юль, вот ты мне скажи, твои родители раньше родить второго ребёнка не могли?

Юля пожала плечами.

— Не знаю, возможно, не было стимула.

— А теперь появился? — Соколовский улыбнулся, но как-то неестественно, наигранно. Юля знала, что он не одобрял решение родителей рожать второго ребёнка после сорока лет. Он, прагматик до мозга костей, думал лишь о том, что если что-то пойдёт не так, все проблемы достанутся Юле.

— Нет, теперь появился стимул в виде твоей жены, — пытаясь казаться циничной, в тон ему произнесла она. — И следовательно, маме стало необходимо задействовать по отношению к отцу различные механизмы сдерживания и угнетения. Беременность очень хороша, как один из них. В случае успеха, ребёнок будет держать отца у её юбки лет восемнадцать. А дальше папа постареет и вряд ли кого-то кроме мамы заинтересует как мужчина. Зато сейчас у них есть возможность родить гениального ребёнка.

— Или дауна. Хотя говорить об этом поздно, и принимали решения о поздней беременности совсем не мы с тобой.

Он замолчал, переключившись на еду. Юля наблюдала. Ей нравилось то ощущение блаженства, когда он ел приготовленное ею.

— А ты хотел второго ребёнка? — поинтересовалась она.

— Да, очень, года через полтора после рождения Тёмки. — Иван ответил честно, но Юле стало как-то не по себе. Обидно и неприятно.

— И что тебя остановило? — ревниво спросила она, но Иван не заметил ревности, думая о своём.

— О! Это очень забавная история, — он усмехнулся. — У нас с женой не получалось забеременеть, мы даже прошли обследование через год безуспешных попыток. Я оказался полностью здоров, Света вроде бы тоже. А ещё через полгода моя тёща сообщила, что моей жене, по её просьбе, во время кесарева сечения перевязали трубы. Представляешь, как они смеялись надо мной всё это время. Я не простил! Не стерилизации, ни вранья. Во-первых, она должна была согласовать этот шаг со мной. И даже если не сделала этого, могла рассказать обо всём сразу, а не смотреть коровьими глазами и изображать печаль от того, что ничего не получается.

Юля молчала. Сейчас она сочувствовала Ивану. Наверно, очень тяжело пережить обман и не разувериться в человеке. Он разочаровался, это закономерно, а потом встретил её, Юлю, и полюбил. Всё логично и нет никакого повода ревновать его к жене. Всё-таки Светлана сама виновата, что Иван её разлюбил. Но Юля ревновала и ненавидела её.

— Она что-то сказала в своё оправдание? — спросила Юля.

— Да, — ответил Соколовский. — Сказала, что никому ничего не должна. И все мои умозаключения — это мои проблемы.

— Как можно жить в семье и так рассуждать? Я не понимаю! — возмутилась Юля. — Человек много что должен: должен вырастить своих детей, быть опорой супругу или супруге, должен помогать родителям, друзьям, должен строить отношения с коллегами на работе. А если думаешь, что никому ничего не должен, значит, ты настолько одинок, что тебе голову приклонить некуда, и если сдохнешь, то путь один — в бассейн с формалином, а затем в анатомку, студентам для практики, чтобы хотя бы после смерти от тебя была какая-то польза. Потому что если ты никому не должен, то никому и не нужен. Такого человека даже похоронить некому, ведь ему не должны.

Иван смотрел на Юлю с улыбкой, и его глаза излучали тепло.

— Чудо ты моё, — ласково произнёс он.

Она встретилась с ним взглядом и счастливо улыбнулась в ответ. Телефон зазвонил, когда они из кухни перебрались в комнату. Юля нехотя поднялась с дивана и направилась в прихожую к телефонному аппарату.

— Твой хахаль у тебя? — сходу спросила мать. — Что-то со мной не то, голова болит и кружится, сил нет, да и ребёнка я с обеда не чувствую.

— Ты дверь открыть сможешь? Мы сейчас придём, — взволнованно отвечала Юля. — У меня ключей от твоей квартиры нет, дверь отопри, пожалуйста. — Повторила она. Положив трубку, произнесла, обращаясь к Ивану: — Ваня, маме плохо.

— Да понял уже, пошли, — обречённо произнёс он.

Пока Юля запирала свою квартиру, Иван уже разговаривал с её мамой. Та сильно поправилась за беременность и теперь походила на шарик. А ещё её мучал поздний токсикоз, отёки на ногах и боли в пояснице. Чувствовала она себя последнее время скверно, но старалась дочери этого не показывать, мужу же выносила мозг по полной программе. А он, как обычно, спасение находил в работе. И чем больше лютовала мама, тем позже возвращался домой отец. Раньше бы Юлю такое положение дел задело, и она