Кривые зеркала - Жанна Даниленко

* * *

На защите Светы они сидели рядом — Иван и Александр Васильевич Лапин. Ради такого события Соколовский как ни странно костюм надел и обручальное кольцо, а вот цветы не купил. Даже не вспомнил об этом и теперь смотрел на Лапина с букетом и думал, что, наверное, не прав. Всё-таки не чужая она ему, столько лет вместе.

Её доклад ему не понравился, показался слишком сжатым и недоработанным, жалко, что она ему этот доклад раньше не показала, он бы подправил. Работа, по его мнению, откровенно слабая, но какая разница, если через пару месяцев о её содержании никто и не вспомнит, а вот кандидатом медицинских наук Светлана станет однозначно. Только кому нужны такие «кандидаты»?..

Эти вопросы мучали Ивана последнее время очень сильно, потому что материал на свою собственную кандидатскую он набрал. Не заимствовал, как Светка, у своего начальника, а всё сделал сам: и оригинальный метод разработал, и порядка тридцати операций по нему сделал, и статистику посчитал, и сравнительный анализ провёл, и морфологию ему описали. Морфологию — не сам, не его это специальность, но результаты впечатляли. Оставалось сесть и написать работу, но времени не хватало. Хотя, если честно, просто желания не было, он ведь не Светлана. Да он бы и заниматься всем этим не стал, опубликовал бы пару статей, описал бы своё изобретение, и всё. На крайний случай, запатентовал бы. Но до диссертации дело бы точно не дошло. Вот только его заело: почему Светка может, а он нет?! Да и сын в результате станет гордиться матерью, а не отцом. Вот где засада. Иван подумал о том, что всё же ему стоит взять себя в руки, согласиться пойти на кафедру госпитальной хирургии почасовиком со следующего учебного года, а летом, этим летом, засесть за написание работы.

В общем, во время заседания диссертационного совета в его голове крутились мысли не о диссертации жены, а обо всём, что происходило в его жизни в последнее время. Размышления о своей неопределённости так утомили Ивана, что он искренне обрадовался, когда заседание закончилось, но не за Светлану, утопающую в цветах и принимающую поздравления, а за себя, что не придётся дальше прокручивать этот бред в своей голове.

Поставив перед собой цели и задачи глобального характера, он приступил к реализации бытового и насущного — поговорить с Лапиным о безобразном отношении его жены к Юле. Даже рот раскрыл, но тут всех пригласили на банкет.

— Вань, а ты сам-то кандидатский минимум сдал? — ни с того ни с сего спросил его Александр Васильевич. В банкетном зале они тоже расположились рядом, подальше от виновницы торжества.

— Да, в марте спецпредмет, а прошлой осенью диалектический материализм с английским, — честно ответил Иван. — Лучше объясните мне, зачем вы свои наработки отдали Светлане?

— Мне казалось, что мне с ней уютно, что она мне сочувствует и мы на одной волне, — пожал плечами Лапин, а потом посмотрел Ивану в глаза. — Я ответил на твой вопрос?

Тот кивнул.

— Она красивая, да и вообще… Пыль в глаза пускать умеет. Я вас понимаю как никто. Сам на этот крючок попал когда-то. — Иван пустился в объяснения и сам себя тормознул: зачем он говорит всё это, ведь даже ревности к Лапину никогда не испытывал. Или всё же ревнует?

— А ты-то сам её любишь, или?.. — поинтересовался Лапин.

— Я Юлю люблю. А Светка моё прошлое, в чём-то горькое, в чём-то сладкое, но прошедшее.

Лапин покачал головой, не веря.

— Рассказывай, зачем ты рядом со мной уселся, когда место твоё рядом с триумфаторшей? Ты всё же её законный супруг. И за тем столом пироги однозначно вкуснее.

— Поговорить я с вами хотел про Юлю, — ответил Соколовский.

— Говори, только оливье мне положи в тарелку. Внуком меня порадовать решил?

— Нет, такую информацию я бы сообщил с радостью, но пока нет, Юле учиться надо, — улыбнулся Иван. — Я хочу поговорить о том, что меня беспокоит. Можно здесь, а можно выйти покурить.

— Тост в честь жены произносить не будешь? — поинтересовался Лапин.

— Ну как же без тоста? Обязательно скажу, а потом пойдём курить. Уговор?

И действительно буквально через несколько минут ему предложили произнести речь.

Он и сказал, насочиняв о Светланиных заслугах, о её целеустремлённости — тут он не соврал — и работоспособности, поблагодарил её научных руководителей, потом вспомнил о бесценной помощи заведующего отделением, а закончил одой всем пациентам, которые доверились врачу и согласились на экспериментальное лечение. Говорить Соколовский умел не хуже, чем оперировать, а потому сорвал бурные аплодисменты присутствующих и поцелуй супруги.

— Ну ты и жук! — искренне восторгался Иваном Лапин.

— Обстановка обязывает, — ответил Иван. — Ну что, вы поели? Пошли покурим?

Они вышли из ресторана и устроились на лавочке под дубом.

— Я надеюсь, ты не куришь? — спросил Лапин.

— Редко. Обещал Юле бросить. Давайте перейдём к сути, и говорить мы будем о материальном, хотя я прекрасно понимаю, что права на это не имею, — криво усмехнулся Иван. — Надеюсь, разговор останется между нами.

— Естественно, — кивнул Александр Васильевич.

— Заметил я с неделю назад некую странность в Юлином поведении, — начал своё повествование Иван. — То есть с одной стороны всё было как всегда, она вернулась домой раньше меня, забрала к себе вашего сына, чтобы Наталья Викторовна отдохнула и поспала, и принялась за готовку. Готовит она для нас и для вас с женой отдельно, и продуктовые корзины у неё для нас с вами разные — надеюсь, что вы в курсе. Я ей на питание деньги даю. Так вот, когда я пришёл, Юля усадила меня ужинать, а сама не стала, только чай попила, сказала, что поела раньше — не дождалась. Я тогда этому значения не придал. — Иван наблюдал, как заинтересованно его слушает Лапин. — Мы погуляли, Женечка хорошо поспал на улице, мы по мороженому съели, вернулись домой. На следующий день мы дежурили, а через день всё повторилось. Позавчера Юля чуть не упала в обморок в операционной. Сказать честно, я решил, что она заболела, напоил её сладким чаем с печеньем, кровь заставил сдать, вроде бы обошлось, а вчера я понял, что она просто голодная. — Иван развёл руками. — А понял я это так: мы давеча вместе шли домой, у неё последней парой хирургия была, а я закончил пораньше, зашли в магазин, и она вдруг попросила занять ей денег до зарплаты, потому что мама