Сладкое создание - С. И. Вендел

— Просто что? — его руки замерли, когда он с беспокойством посмотрел на нее, но тычок пальца ноги возобновил этот восхитительный массаж.

— Мне не понравилось, как много они на меня смотрели, — призналась она, не в силах удержать его взгляд, когда говорила это.

— Они восхищались твоей красотой, — сказал он, и сердце Молли сжалось от искренности в его голосе. Он действительно так считал.

Молли наклонилась вперед, чтобы поцеловать его в щеку.

— Это мило с твоей стороны. Но они точно делали не это. Все гадали, зачем ты привел никому не известную девушку с улицы.

Глаза Аллариона расширились от шока.

— С чего бы им думать нечто подобное?

Молли пожала плечами.

— А что им еще было думать?

— Что ты моя азай, новая леди Скарборо.

Ей и вправду нравилось, как это звучало, но все же.

— С чего бы им знать это? Вот ты, выглядишь прекрасно в своих нарядах, — она провела пальцем по изысканной вышивке на его сапфирово-синей тунике. — А рядом я, никто в простом платье.

Эти слова вызвали внезапный всхлип, но Молли сдержала его в горле. Было глупо плакать из-за отсутствия самого красивого платья — особенно когда она их едва ли носит. Алларион, казалось, не замечал или не придавал значения тому, что на ней надето в поместье, а Молли всегда предпочитала штаны юбкам.

И все же это была острая, чисто женская боль — знать, что все смотрели на нее и находили недостаточной. Все те часы, что она вложила в вышивку, не значили ни йоты для таких, как Фиона Брейтуэйт; они видели ее старомодно короткие волосы и простое платье и находили ее недостойной.

Хотя Молли и цеплялась за комплимент леди Эйслинн и за осознание своего мастерства, недоступного леди Фионе, таланты и ее скромная, простая одежда были ненадежной защитой против таких взгляда.

Алларион долго молча стоял на коленях, его фэйрийский взгляд был напряженным, пока он изучал ее. Молли прикусила язык, боясь сказать что-то еще, что заставило бы ее чувствовать себя еще меньше. Все это, возможно, было глупостью, из-за которой не стоило переживать, но это не отменяло ущерба ее гордости.

Когда Алларион заговорил, его голос был тихим и серьезным, заставив ее наклониться, чтобы расслышать его как следует.

Голос его звучал хрипло, когда он произнес:

— Боюсь, я должен вновь просить у тебя прощения, сладкое создание. Я послал тебя в битву без должного снаряжения, — его губы сжались в суровую линию. — Я подвел тебя.

Молли ахнула, торопливо прижимая ладонь к его щеке.

— Ты не сделал ничего плохого, — заверила она его, — ты не мог знать.

— Но я знал. Я понимаю важность внешнего вида и то, что дворы полны шакалов, охотящихся за любой слабостью. Одежда — это куда больше, чем тщеславие, это заявление.

Прижав ее руки к своим губам, он поцеловал костяшки.

— Я исправлю это, милая.

— Алларион, все в порядке. Я могу обойтись.

— Ты абсолютно не должна. Все, что тебе потребуется, ты получишь.

— Что, мы будем ломиться в дверь к портнихе первым делом завтра? Заседание совета начинается вскоре после завтрака.

Но по решительной остроте его скул Молли заподозрила, что да, именно это они и собираются сделать.

Облегчение заструилось в ее животе, хотя она мысленно пожелала несчастной портнихе, которую они найдут завтра, спокойной ночи.

— Мы найдем тебе все, что сделает тебя счастливей. Если мы пропустим заседание совета — что ж, меня вызвали для встречи с принцессой, а не для посещения совета.

— Это правда…

Кивнув, окончательно утвердив решение в своем сознании, Алларион поднялся и приподнял Молли вместе с собой.

— А теперь позволишь ли ты мне загладить свою вину?

— Тебе не за что…

Согнутым пальцем Алларион приподнял ее подбородок.

— Сладкое создание, я хочу доставить тебе удовольствие, показать, насколько ты прекрасна в моих глазах. Ты позволишь мне?

Волна жара накатила на Молли так стремительно, что у нее закружилась голова. Возбуждение притупило ее усталость, пока она расстегивала пуговицы на его тунике.

Глядя на него из-под опущенных ресниц, она спросила:

— Что ты задумал?

Его голодный взгляд скользнул по ней, а руки обвили ее бедра.

— Я собираюсь раздеть тебя и, наконец, насмотреться на тебя досыта. Затем я уложу тебя на ту кровать и буду ублажать до тех пор, пока ты не станешь умолять меня остановиться.

Ее дыхание застряло в легких.

— И это все?

— Пока что да. Когда я впервые войду в тебя членом, это будет в нашем доме, на твоей кровати. А до тех пор придется обходиться моим ртом.

— Полагаю, это зависит от того, насколько искусно ты пользуешься своим ртом, — поддразнила она.

Одна его изящная бровь взметнулась в ответ на вызов, а на губах расцвела дерзкая ухмылка, подобной которой она никогда прежде не видела на его лице, заставив ее всю затрепетать.

Она с жадностью впитывала вид этой ухмылки, пока он принялся раздевать ее. Первыми поддались шнуровки платья, и он помог ей выйти из лужи ткани. Он уложил его с бесконечной осторожностью на кресло у камина, позаботившись, чтобы оно не помялось за ночь.

Его ноздри дрогнули при виде ее тонких чулок и добротного корсета — изящного творения из мягкого хлопка и шелка, облегающего грудь и талию, который стоил ей месяцев чаевых. Молли знала, что он стоил своей цены за комфорт, а также за взгляд любого мужчины, видевшего ее в нем. Алларион не разочаровал.

Те аметистовые глаза вспыхнули, скользя по ее изгибам, и вскоре за ними последовали его руки. Нежными кончиками пальцев он провел вниз по ее рукам, а затем снова вверх, оставляя мурашки на своем пути.

Она чувствовала тепло его дыхания на верхней части груди, пока он склонялся над ней, и была польщена тем, как его дыхание стало глубже.

Молли была знакома с тем, как восхищаются ее телом и желают его. Даже с ее мягкой талией и веснушками мужчины всегда любили пышную грудь. Однако то, как Алларион смотрел на нее — словно она была лучше и ценнее бархата, драгоценностей и магии — вызывало новое волнение.

Несмотря на пережитый день, под его взглядом Молли и вправду чувствовала себя прекрасной.

Проклятые слезы вновь защипали ей глаза, но на этот раз это были слезы счастья.

Судьбы, она хотела, чтобы он никогда не переставал смотреть на нее так.

Как и все, что он делал, Алларион расшнуровал ее корсет и чулки с методичной точностью, его внимание ни на миг не ослабевало. Дыхание самой