Сладкое создание - С. И. Вендел

Губы Аллариона приоткрылись с нуждающимся стоном, и Молли выпрямилась чуть выше, выгибая спину.

Он не сразу схватил ее за грудь, что и впечатляло, и разочаровывало ее, но вместо этого вновь опустился на колени, чтобы развязать чулки. Запутанные завязки не были помехой для его ловких пальцев, и он не отрывал от нее взгляда, пока стаскивал их по ногам. Она оперлась рукой на его плечо для равновесия, чтобы высвободиться из них, и затем, наконец, впервые предстала полностью обнаженной перед своим фэйри.

Дрожащий вздох опалил ее живот, когда он сделал то, что обещал, и насмотрелся досыта.

Он едва касался ее кожи, а она уже горела. Когда он протянул руку, чтобы прикоснуться к одной из более глубоких оспинок на верхней части ее бедра, Молли чуть не подпрыгнула.

Его глаза смягчились нежностью. Она рассказывала ему о своем детстве в деревне с родителями и о том, как чума забрала все это. Молли провела много лет в стыде за оставшиеся шрамы и часто возмущалась напоминаниям о них. Было много дней, когда она ненавидела их вид.

— Их у меня много, — предупредила она его. Ей хотя бы повезло избежать шрамов на лице и шее, но на нижней части тела все еще было много пятен и отметин.

Его пальцы были так нежны, его взгляд так полон нежности, когда он произнес:

— У каждого леопарда есть свои пятна. Это — твои.

Он поцеловал оспинку, затем другую на ее бедре, и еще одну на другом бедре.

Молли запустила пальцы в его серебристые волосы, наслаждаясь шелковистыми прядями под ладонью почти так же сильно, как его легким принятием. Вновь он захватывал ее дух безграничностью своей преданности. Конечно, он мог бы заманить сладкими речами ее в постель — ему не пришлось бы для этого сильно стараться. Но когда она вцепилась пальцами в его скальп, пока он прижался поцелуем к нижнюю часть ее живота, Молли знала, глубоко внутри, где таились все ее самые глубокие раны, что он говорил искренне.

Фэйри не лгут.

Улыбаясь ей, он внезапно поднялся и приподнял ее вместе с собой, подхватив лишь для того, чтобы уложить на кровать. Молли подвинулась, чтобы лечь на пушистые подушки, кусая губу от восторга при виде его, нависшего над краем кровати.

Когда же он собрался опустить колено на кровать, она остановила его, уперев ступню в его грудь. Он посмотрел на нее, пока она пальцем нажимала на пуговицу его туники.

— Снимай, — сказала она. — Это будет справедливо.

Он вновь удивленно приподнял бровь, обхватив ее ступню рукой. Ее лодыжка удостоился легкого поцелуя, прежде чем он отступил, чтобы раздеться. Молли с жадностью наблюдала, как он сбрасывал слой за слоем, открывая чуть больше своей истинной формы под ними. Ее пульс участился, когда была сброшена нижняя рубаха, обнажив бледно-фиолетово-серую кожу, натянутую над плотно сбитыми мышцами.

Он был воплощением сжатой силы, без единой крупицы жира на нем. Он казался почти слишком худым, с выступающими ребрами над рельефным животом. Ни единого волоска не украшало его изящно вылепленную грудь, лишь плоские, темно-лиловые соски. Его плечи были округлены мышцами, а руки — длинные и жилистые. Он выглядел настоящим воином фэйри, обнаженным до самой что ни на есть сути.

Затем последовали сапоги и носки, но когда он вновь попытался присоединиться к ней на кровати, все еще не снимая брюк, Молли остановила его ногой.

— И их тоже, — он говорил, что намерен сосредоточиться на ней, но Молли хотела всего его.

— Не сегодня, сладкое создание. Мне нужно напоминание.

Молли надулась, собираясь возразить, но он был быстрее. Взобравшись на кровать, он внезапно оказался над ней, его волосы цвета звездного света рассыпались вокруг них. Молли откинулась на подушки, ее руки поднялись, чтобы скользнуть по его бокам и ощутить всю эту твердую силу.

Она легко отвлеклась, когда его губы накрыли ее в обжигающем поцелуе.

Молли уже не понимала, кто одерживал верх, пока его губы занимались любовью с ее устами: уверенный язык кружился вокруг ее языка, дразнящие губы уговаривали ее преследовать и заявлять свои права. Она не была уверена, что это имело значение, не по-настоящему, не тогда, когда он выцеловал прочь все ее мысли и заботы.

Эти поцелуи спустились к ее подбородку, затем к шее и горлу. Он задержался там, его тело дрожало под ее руками. Ее пульс участился под его парящими губами.

Со вздохом Алларион опустился ниже. Трепетные поцелуи градом посыпались на верхушки ее грудей, кончик его носа дразнил ее чувствительную кожу.

— Все именно так, как в моем сне, — благоговейно произнес он, взяв одну из них в свою большую ладонь.

Молли захихикала, когда он застонал в экстазе, его пальцы погрузились в мягкую упругость ее плоти.

— Что именно тебе снилось? — она выдохнула, бедра уже начали требовательно покачиваться.

Его фиолетовые глаза метнулись к ней, яркие и танцующие, словно северное сияние. Он не произнес ни слова, но не отпускал ее взгляд, пока не склонился, чтобы завладеть ее грудью. Молли ахнула и выгнулась, когда обжигающее пламя его языка опалило ее. Он зажал сосок между зубами и языком, пропуская его по острию клыка, и всплеск сладостной боли отозвался глухой пульсацией в ее лоне.

Молли извивалась на постели, охваченная лишь одним ощущением, пока его умелая рука щипала и мяла ее грудь, а губы играли с другой, словно с инструментом. Она впилась ногтями в его бока, не зная, хочет ли оттолкнуть его или притянуть ближе.

Он высвободил ее плененную грудь с влажным звуком, прежде чем переключить внимание на другую. Молли едва успевала отслеживать все чувства и ощущения, но это не было игрой воображения, когда что-то, кроме его руки, принялось ласкать ее чувствительную грудь.

Его магия.

Пока его рука скользила вниз по ее животу, его магия скапливалась на ее коже, пузырясь, словно шампанское. Она дразнила нижнюю сторону и обводила сосок, оставляя за собой шлейф искрящихся ощущений. Это было почти невыносимо, особенно когда…

Эти длинные пальцы проложили путь вниз по ее животу, миновали лоно, чтобы погрузиться в ее влажный жар. Молли раздвинула дрожащие бедра, жаждущая его прикосновения там.

Еще один стон отозвался жужжанием на ее коже.

— Ты пылаешь для меня, — прорычал он, и в его голосе звучала жестокая услада.

— Не останавливайся, — потребовала она, вращая бедрами под исследующими прикосновениями его пальцев.