Найти себя - Кайли Маркоу

Его имя заняло последнюю строчку списка, и у меня неприятно заныло в животе.

Ведущий поднёс мешочек к последнему участнику, и тот вытряхнул себе на ладонь оставшийся жетон.

— А Куинн Ричардс отправится на Виски!

Как только распределение закончилось, наездники скрылись за кулисами, а трибуны снова загудели в предвкушении. Я нервно постукивала носком ботинка по металлическим ступенькам трибуны.

— «Фреклз» не звучит страшно, — задумчиво протянула Бриджит. — Может, это спокойный бык?

Прежде чем я успела ответить, позади нас раздался хриплый смешок.

— Имя-то ласковое, а вот характер — не приведи Господь, — сказал кто-то. — Поверьте, ни один наездник не хочет вытащить его имя.

Мы с Бриджит обернулись и увидели пожилого мужчину с аккуратными белыми усами. На его голове красовалась добротная ковбойская шляпа, а на лице играла мягкая улыбка.

— Но... С наездником ничего не случится? — осторожно спросила я, понимая, что никаких гарантий тут нет.

Старик провёл ладонью по подбородку, раздумывая, прежде чем ответить:

— Уэйд уже несколько раз пытался справиться с Фреклзом. Он знает, как с ним работать... Но ни разу не удержался все восемь секунд. Последнее выступление на нём стало для него финальным.

— Он ушёл? Из-за травмы?

Я вспомнила, как Уэйд вскользь упоминал старую травму, когда мы катались на лыжах. Но мне и в голову не приходило, что именно она могла стоить ему карьеры. Одна только мысль о том, что он серьёзно пострадал, заставила меня сжаться внутри.

— Нет, он был на пике формы, — покачал головой мужчина. — Но внезапно умер его отец, и Уэйд вернулся домой, чтобы помочь матери и сестре. Хотя если спросите его маму, то она скажет, что прекрасно справлялась и без него. Но Уэйд... Он такой. Готов оставить всё ради тех, кого любит.

Я смотрела на него, осмысливая услышанное... И ненавидя себя за то, что ничего из этого не знала.

Мы с Уэйдом провели так много времени вместе. Я понимала, что начинаю в него влюбляться. Но при этом не знала даже, что его отца уже нет. Не знала, почему он ушёл из родео.

— Конечно, он не мог позволить, чтобы семейным бизнесом управлял кто-то чужой, — добавил мужчина.

Я уже собиралась спросить, о каком бизнесе идёт речь, но тут трибуны загудели. Все замерли в ожидании первого наездника.

Я заставила себя сосредоточиться на происходящем, но мысли продолжали кружиться в голове. Почему он мне ничего не сказал? Да, я и сама не рассказывала ему всё о своей семье, но он даже не упомянул, что в доме нас встретит только его мать. Просто проигнорировал эту тему.

В этот момент на арену вышел первый всадник. Загон, в котором удерживали быка, содрогался. Животное неистово билось о прутья, пока наездник пытался надёжно закрепиться в седле.

— Как у него ноги ещё не переломаны? — пробормотала Бриджит.

Я только покачала головой, не сводя глаз с наездника. Как они вообще выживают после таких трюков? Как это считается спортом?

В регби и сёрфинге хотя бы можно предугадать ситуацию. А здесь чистый азарт, голая удача. Один неверный шаг, одно неудачное падение — и всё.

Резко прозвучал сигнал, ворота распахнулись, и бык вылетел на арену, взбрыкивая так, что я невольно затаила дыхание.

Всадник вскинул одну руку вверх, подстраиваясь под резкие движения животного.

Это было одновременно пугающе и завораживающе.

Пугающе, потому что в любую секунду он мог потерять контроль.

Завораживающе, потому что двигался он с быком в идеальном ритме.

Казалось, весь стадион замер, наблюдая за этим противостоянием.

Но до восьми секунд наездник не дотянул. Внезапно потеряв равновесие, он рухнул вниз, и у меня ухнуло сердце.

Два родео-клоуна тут же бросились на арену, отвлекая разъярённого быка и загоняя его обратно. Всё произошло за считанные секунды, но казалось, что пронеслась целая вечность.

Наездник поднялся на ноги, сорвал шляпу, махнул ею публике и ушёл за кулисы.

— Ему хоть какие-то баллы засчитают? — спросила Бриджит.

Я была совершенно сбита с толку.

— Быка тоже оценивают? — уточнила Бриджит.

— От нуля до пятидесяти, — пояснил мужчина позади нас. — Судьи оценивают скорость, мощь, резкость движений. Чем сложнее было удержаться, тем выше баллы.

— А у наездника? — Я задала вопрос так, чтобы он сам понял, о чём я спрашиваю.

— У него тоже максимум пятьдесят. Важны контроль, согласованность движений с быком, зрелищность. Но очки начисляют только в том случае, если он продержался все восемь секунд. И главное правило: нельзя касаться свободной рукой ни быка, ни верёвки, ни самого себя. Иначе дисквалификация.

На экране рядом с именем быка появилось «40», а напротив имени наездника — ноль. В итоге общий счёт получился сорок.

Честно говоря, было обидно. Он почти дотянул до конца, но остался ни с чем. Почему нельзя просто снять пару баллов за падение? Несправедливо. Хотя мне ли рассуждать, если минуту назад я даже не знала, как всё это работает.

Мы наблюдали, как один за другим на арену выходили новые участники. Одни держались заветные восемь секунд, другие вылетали раньше. Но всех объединяло одно: искренняя, неподдельная радость. Эти люди жили своим делом.

Даже если это было безумно опасно.

Когда появился Уэйд, у меня сжалось всё внутри. Я пока не видела, чтобы кого-то затоптал бык, но некоторые падения выглядели настолько болезненно, что мне самой становилось дурно. В голове крутились мысли только о нём. О том, сколько у него было травм. Насколько серьёзных. Очевидно, не настолько, чтобы закончить карьеру. Он ушёл сам ради семьи. Но какая-то из этих травм до сих пор его беспокоила. Значит, всё было не так просто.

Мои пальцы невольно сжались, когда он закрепил верёвку. Хотелось закрыть глаза, но я не могла. Страх за него сдавливал грудь, но ещё сильнее меня притягивал сам момент. Напряжённый, острый, живой. Я вцепилась в руку Бриджит, наверняка слишком сильно, но она только ответила тем же.

Прозвучал сигнал, и загон распахнулся.

Фреклз вылетел наружу с яростью загнанного зверя. Впрочем, так оно и было. Его цель — сбросить Уэйда. Бык выкидывал такое, что сердце заходилось в панике, но Уэйд угадывал каждое движение. Он двигался так, будто его тело было продолжением Фреклза. Бык брыкался, резко менял направление, подпрыгивал, но Уэйд не терял контроля.

Чем дольше он держался, тем сильнее злился Фреклз. Его движения становились всё более резкими. В какой-то момент он превратился в стихийное бедствие. Но Уэйд оставался хладнокровен и сосредоточен. Его свободная рука взметнулась в воздух, будто он приветствовал толпу. Ноги то и дело отрывались от тела