Ночной абонемент для бандита - Любовь Попова

— Пожалуйста, помогите мне, мои родственники хорошо заплатят.

— Сколько? — вмешивается Рустам и толкает меня к крыльцу. — Во сколько ты оцениваешь свою свободу? Рузиль, тащи сумки в дом и можешь быть свободен.

Может, и правда ему нужны деньги? Ему ведь всегда нужны были деньги. Сколько раз он использовал меня, чтобы шантажировать других. Может, и сейчас всё будет так просто… Только надо не прогадать с ценой. Сердце колотится, надежда вспыхивает, как искра в темноте — может, откуплюсь? Может, это конец?

— Пять миллионов? — он кривится. — Десять? Пятнадцать? Давай я позвоню Роме, и он принесёт сколько скажешь.

— Твой Рома был богаче меня года три назад, а теперь это скорее ему впору меня шантажировать. Он же врач, а не бизнесмен. Пятнадцати у него точно нет. А быстро всё продать он не сможет.

— Тогда он свяжется…

— Тогда он свяжется со своим сыном, который работает в ФСБ, чтобы он вычислил меня и накрыл. И это, кстати, может сработать, но только в том случае, если мы позвоним Роме. А мы делать этого не будем.

Рузиль заносит пакеты на большую кухню и уходит, оставляя нас наедине. Шаги его затихают, дверь хлопает — и тишина. Только мы. Я и он. В этом доме, где каждый угол — как ловушка.

Рустам же ведёт меня как преступницу вверх по лестнице, на второй этаж и заводит в большую комнату с панорамными стеклами. Я бы оценила вид из окна — лес, снег, луна, — если бы не вся эта ситуация. Комната просторная, минималистичная: большая кровать, шкаф, стол. Но окна — огромные, от пола до потолка, и за ними — свобода, которую я не могу коснуться.

— Так, давай подумаем, какие у тебя варианты. Выбить бронированное стекло не получится, но даже если ты это сделаешь, то при падении со второго этажа получишь травмы. Стекло, кстати, тонированное, так что тебя оттуда никто не увидит, ну вдруг кто-то будет мимо проходить. Что тоже маловероятно, так как территория частная. Что ещё… — он оглядывает комнату, медленно как хозяин. — Можешь, кстати, убить себя, но тогда и Леша умрёт сразу.

— Что ты с ним сделал? — голос срывается, страх за Лёшу жжёт горло.

— Да ничего, отдыхает. Я же говорю, будешь нормально себя вести, через неделю вернёшься к нему, если захочешь, конечно, — широко улыбается он. — Нормально себя вести — это не пытаться меня убить. Потому что попытаться ты можешь, но если я умру, и мои парни об этом узнают, Леша тоже умрёт, и ты соответственно тоже долго жить не будешь. Такой вот, знаешь, любовный треугольник.

Он даже смеётся, запрокинув голову. Смех его эхом отдаётся в комнате — громкий, довольный, как будто это шутка.

— Блять, Оль, как же долго я этого ждал…

— Всё продумал, да? — шепчу я, голос дрожит от злости и бессилия.

— Наверняка не всё, всё продумать нереально. Всегда будет какая-то ниточка, которую не заметишь, но я постарался сделать всё, чтобы этот маленький отпуск был максимально приятным для нас с тобой. Ведь гораздо приятнее, когда трахаешься по согласию, а не в попытке выдрать друг другу глотку.

— И что, просто трахаться будем? Ты потратил кучу денег, устроил настоящее шоу, чтобы просто со мной переспать?

Он вдруг достаёт из кармана нож, открывает его и, не отрывая взгляда, идёт ко мне. Лезвие блестит в свете лампы — холодное, острое.

— Рустам… Я просто спросила… — отступаю, сердце колотится так, что кажется, вырвется.

Он подходит всё ближе… Как только я пытаюсь сбежать, он ловит моё плечо и резко поворачивает меня спиной. Наклоняет, удерживая, и ведёт кончиком ножа по спине… Я чувствую лезвие — холодное, острое, оно скользит по ткани, по коже, и мурашки — ужасные, от страха. Только от страха. И я замолкаю, совершенно не зная, чего ждать… Сердце стучит в ушах, дыхание сбивается, мир сужается до ощущения металла на спине.

— Не просто трахаться, Оль, а с большим удовольствием...

И вдруг мои руки оказываются свободны. Я тру запястья, разгибаясь так медленно, словно в рапиде. А потом поворачиваюсь резко и замечаю пустоту там, где только что был Рустам, и открываю настежь дверь.

Смотрю в коридор — пусто. Тишина. Только эхо моих шагов. Он ушёл. Оставил меня одну. Но я знаю: это не свобода. Это начало.

Глава 60

Я хожу из угла в угол по этой проклятой комнате, как зверь в клетке. Пол холодный под босыми ногами, панорамные окна показывают только снег и лес — белый, бесконечный, без единого следа. Ни дороги, ни света вдалеке. Только луна висит как насмешка. Я прижимаюсь лбом к стеклу — холод пробирает до костей, но это лучше, чем сидеть. Сидеть нельзя. Если сяду — развалюсь.

Всё думаю о том, как там Лёша. И это мучает меня сильнее всего. Где он? В какой машине? Связанный? Испуганный? Он же не привык к такому. Он мягкий, добрый, из тех, кто верит в людей. А теперь из-за меня…

Я представляю его лицо — те грустные глаза, когда он шутил про тюрьму, и теперь жалею, что не сказала ему всё раньше. Или сказала бы меньше. Он мог найти хорошую девушку, мог быть счастлив, излечиться от своего прошлого, а связался со мной.

Я — как чёрная дыра. Приношу несчастье. Просто не имею права с кем-то быть. Даже если Рустам меня отпустит — а он не отпустит, я знаю, — я никогда ни с кем не свяжусь. Буду одна. Чтобы больше никто не пострадал из-за меня.

Эта мысль въедается в кожу, как кислота. Заставляет сердце застучать быстрее, грудь сжимает так, что воздуха не хватает. Я не могу здесь торчать. Не могу ждать, пока он решит, что со мной делать. Нужно узнать, что дальше. Как пройдёт эта неделя. И что в это время будет происходить с Лёшей.

Я выбегаю из спальни, ноги сами несут по коридору, вниз по лестнице — деревянные ступени холодные, скользкие. Сердце колотится в горле.

Там, на кухне, Рустам стоит у плиты и что-то активно жарит. Масло шипит, запах мяса и специй разносится по дому — такой домашний, нормальный, что аж тошнит от контраста. Последний раз я видела его в таком виде, когда мы теснились на моей крошечной кухне в той квартире, пытаясь сделать в том хаосе, что был между нами, хоть что-то нормальное.

Пусть даже просто ужин. Он тогда